13 июня 2024  16:32 Добро пожаловать к нам на сайт!

Литературно-исторический альманах

Русскоязычная Вселенная выпуск № 22 

от 15 апреля 2023г

Русскоязычные Нидерланды

 

Андрей Бронников

 

Андрей Витальевич БронниковПереводчик, поэт. Родился в Новосибирске. Получил физическое образование, кандидат физико-математических наук (1989, диссертация «Алгоритмы решения нелинейных обратных задач физической оптики»). С 1993 г. живёт и работает в Амстердаме. Автор двух книг стихов. Выступает также со статьями, докладами, эссе по философии. В 2017 году опубликовал первый полный русский перевод книги Э. Паунда «Cantos».

Материал подготовлен  Алексеем Рацевичем

 

СТИХИ

 

Элегии Дзен

 

       I

 

          Серое небо. Монотонно бьются о скалы волны. Одинокая птица

                      в небе.

          Что тебе еще нужно, чтобы быть здесь счастливым?

          Между двух языков, как Тиресий, без слов и уже почти что

                      без чувств,

          Ты отмериваешь свое одиночество на весах оскудневшего сердца.

          Пойми, не ты первый, не ты и последний, кто чувствовал это.

          Но тебе все же кажется, что ты тот, кто должен сказать нам об

      этом.

          Говори же, если ты можешь, если только этот шум ветра не

      сводит тебя с ума.

          Говори же, если только этот безумный крик чайки не

                       расскажет нам больше.

          Говори же, если только не подведет тебя сердце или что-то еще

      там внутри.

          Ведь сколько осталось тебе не знают ни эти сирены,

                       раскинувшиеся внизу на камнях,

           Ни бог древних книг, ни это небо, ни эта трава.

          Не знает никто, ведь природа не склонна ни думать, ни знать.

          Она просто стоит, как на треноге картина,

          Пока кто-то смотрит на этот пейзаж, на нас с тобой,                            

                       на всю эту спешку –

          Смотрит бессмысленным взглядом младенца

          У берега моря, смывающего все наши песочные города

          Навсегда и наверно.

 

         II

 

            Забудь о своих несчастьях, ведь сюда приходят, чтобы испытать

                        здесь хоть что-то.

            Там, откуда ты родом, там нет ничего такого – ни радости нет, ни боли.

            Только здесь, где сознание твое оживает в крови, в глубоких

                        сосудах,

            Только здесь ты сможешь узнать все таким, каким оно есть в самом деле.

            Новые города все похожи на те, что ты уже видел раньше,

            В глазах любимой все тот же отблеск – и ты принимаешь это,

            Хотя и не можешь вспомнить откуда тебе это известно.

            Ты просто говоришь: это мое, а вот это – чужое.

            Твоя душа зажата между тяжелыми плитами, как саркофаг

                        в египетском храме.

            Твоя душа чувствует тяжесть мира, все его несчетные атомы,

            Все эти загадочные поля и влияния, все давит и оставляет на

                      ней свой след.

             Постепенно, накапливая все отпечатки, ты становишься

                       слепком этого мира.

            Куда бы теперь ни попал ты, все сразу видят с кем и где был ты,

                        кем стал ты.

            Когда ты пришел, твоя душа была словно лист пергамента

                        с древними письменами.

            Хрупкий и тонкий лист, с непонятными знаками,

                         с изображениями волшебных птиц и животных.

           Когда ты уйдешь, все это станет ландшафтом, появятся

                     морщины и впадины, горные перевалы.

            Появятся реки, леса, города, острова, заливы. Все, что ты видел     

                      здесь внутренним взором,

            Все воплотится, восстанет из букв и знаков.

            Иероглифы превратятся в развязки дорог, птицы – в любимых,

                        все оживет и отыщет свой смысл.

             Хрупкий пергамент обретет эластичность, станет гибким и

                     влажным.

                Растения и животные побегут по долинам и выше, в горы, там

                        будут и люди, и все их владения.

             И только тебя там не будет.

             Ты исчезнешь навек, отдав плоть и кровь свою миру.

             И сбудется сказанное в тех письменах, и все воплотится.

             Но ты сам никогда не узнаешь об этом.

 

         III

 

            Угрюмые песни пой нам, судьба, пока не закончился этот миг.

            Пловец в темном море, человек без надежды, как короток день

                  твой, но ты не знаешь об этом.

            Ты берешь и берешь в себя больше, как будто ты можешь все

                        это вместить.

            Эти создания смотрят на тебя так невинно, но их инструкции

                 очень просты –

            Они настигают тебя в твоем пике, на самой вершине,

                        и безжалостно повергают вниз.

            Ты не способен сопротивляться, ослепленный их чистотою.

            В этой светящейся коже находится то, что ты ищешь, попробуй

                        проникнуть туда.

            Это совсем не то, что ты думал, у них всегда есть какая-то                      

                        тайна, потому что за ними – смерть.

            Вглядись в их ладони – там сказано все, но еще больше ты         

                        сможешь увидеть в их пальцах.

            Осень, дождь над твоими улицами, ветер над крышей дома,     

                        пустые проспекты.

            Это лучшее время, чтобы любить и не ждать ответа.

            Все животные слишком умны, чтобы думать о нас, они заняты            

                        своими делами.

            Возьми любимую за руку, пока она позволяет это тебе, она                    

                        сама не знает что это такое.

            Боги пустых переулков. Падшие ангелы. Они толпятся здесь,   

                        как облака над рекою.

            Спроси у них, чего она хочет. 

 

         VI

 

            Не бойся, дружок,

            Это ведь просто жизнь –

            То есть лучший способ узнать, что такое время.

            Механические часы – это игрушка, обман.

            В действительности время измеряется лишь тем, сколько ты                

                        прожил.

            И нет другого смысла в том, чтобы жить.

            В отличие от животных, мы способны к осознанию времени,

            И значит, мы как-то причастны к его производству.

            Сама наша жизнь делает возможным существование времени.

            Ведь если бы не было человека, то никто б и не знал о нем.

            Все замерло бы как один бесконечный миг.

            Живя, мы придаем динамизм этому миру,

            И это, возможно, единственный смысл существования                           

                        человечества.

            И смысл существования каждого – быть одной из ячеек времени,

            Чтобы время не прерывалось ни на малейший период.

            Ты спросишь: кому это нужно?

            Нам этого не узнать.

            Как мельчайшему атому не узнать о своем месте в

                        какой-нибудь вещи.

            Вряд ли это какая-то лаборатория неизвестных нам высших                 

                        существ.

            Это, скорее, что-то совсем другое, о чем почти невозможно                   

                        помыслить.

            Может быть то, что мы называем временем – это просто объект,

            Как вот эта гора или этот дом.

            А может это просто набор разноцветных стеклышек в

                        калейдоскопе богов,

            Или цветы, рассеянные по полю, где каждый цветок –

                        это чья-то судьба, чье-то время.

            Цветок; его срывают, и кончается время одной судьбы.

            Но остается еще немного: постоять на столе в таинственной вазе,

            Пока кто-то любуется увядающей свежестью,

            А потом уйти туда, где времени нет, но откуда растут его

                        нежные корни,

            И стать новым цветком, и начать все сначала.

 

         VII

 

            Скорей же, скорей, пока эта тонкая оболочка еще держит то,   

                        что вот-вот прорвется наружу.

                Скорей же, скорей, пока ты еще не узнал о том, что все твои

                        мифы – лишь мифы.

                У тебя еще есть небольшой промежуток между этим и тем и ты

                        должен выбрать.

            Там, позади – обладание и возможность, там, впереди – утрата

                        и новый поиск.

            Только здесь, между Сциллой и Харибдой чувств, твое сердце  

                        бьется, как рыба в руках у братьев.

            И еще есть надежда – эта полынная горечь жизни.

            Только здесь, у порога, за которым боль, только здесь еще          

                        что-то может случиться.

            Но это неостановимо. Это записано в книгах, где все учтено

                        до последней секунды.

            Где здесь твое место? Что должен ты сделать, чтоб удержать     

                        хотя бы мгновение?

            Ты, превращавший воду в вино, что ты можешь сделать

                        с простым расписанием рейсов?

                Как ты отменишь весь ход мироздания и повернешь его на

                        свою орбиту?

            Все предсказано древними, все, включая время отлета и время,

                        чтобы сдать и забрать багаж.

            Где здесь место хоть одному из твоих темных, глубоких чувств?

            Они летят, как будто поверх, не задевая здешнего,

                        не прикасаясь к этому.

            Они – суть отраженья. Но и реальности нет, они –

                        отражения отражений.

            Пока ты ждал ее здесь, земля сдвинулась на один миллион

                        километров.

            Теперь мы совсем в другом месте.

            Земля против нас – она всегда была жесткой и пыльной.

            Звезды против нас – каждый их выстрел всегда попадал тебе

                        точно в сердце.

            Звезды – ожившие мифы, смотри сколько их в этой книге!

            А ты здесь один и не знаешь где выход.

            Ты, говоривший с богами, не знаешь как ей сказать об этом.

            Ведь больше нет слов, все слова использованы под что-то как    

                        одноразовая посуда.

            Лучше – молчи, и продолжай свой путь, там, выше, выше,

            Над пустой землей, над сверкающим черным небом

 

 

         X

 

            Как тот древний царь, что вернулся на остров,

            Все эти дни ты надеешься словно на чудо,

            Будто уже нет тех мест, где ты смог бы остаться прежним.

            В твоих глазах опять какой-то чужой тебе город,

            И странная речь слышна отовсюду.

            Кто эти люди, что присвоили себе твое сердце?

            Кто эти боги, что довели тебя до такого?

            Нет ответа. Природа не знает средства, чтобы облегчить боль.

            Только ты сам можешь сделать это.

            Но пойми, все не так уж и плохо.

            По крайней мере, теперь ты сам делаешь выбор.

            Ты можешь сделать движение, и еще неизвестно куда оно тебя

                        заведет.

            Ведь все, что ты видишь, еще не гарантия того, что все так и есть.

            И все, что ты знаешь – слишком мало, чтобы любить.

            Но это сделает что-то с тобой,

            И через несколько лет ты себя не узнаешь.

            Убей в себе жалость к себе и другим.

            Вот тебе меч, которым ты отсекаешь боль.

            Убей то, что не нужно для смерти.

            Будь к ней готов, она где-то рядом с тобой;

            Она заберет тебя туда, где ты еще не был,

            Туда не потащишь любовь, не возьмешь ни чувств, ни ума, 

                        ни денег.

            Может быть только мелочь, чтобы заплатить перевозчику

                        за паром,

            Но таких как ты пропускают туда без билета.

            Лучше останься здесь еще ненадолго,

            Посмотри и реши, что не надо слез –

            Здесь все так ненадежно.

            Один жалкий миг, освещенный кем-то из тьмы.

            Один час одиночества на этом морском причале,

            Пока пароходик, уменьшаясь, уходит от берега прочь,

            Оставляя тебя одного в печали.

 

 

            Ф е в р а л ь – А в г у с т   2 0 0 5

 

Веселый воздух Средиземноморья.

В переселенье душ ты веришь?

Об этом было что-то там  у древних.

Здесь рифмы легкие, как ветер,

И ласточка в вечернем светлом небе

Свистит не о тебе ли? Наш Ариост.

Наш Тассо. Пиджак из Москвошвеи,

И смерть среди снегов в компании

Сумасшедших. О боги, сколько раз

Нам надо провернуть вот это колесо судьбы,

И сколько раз нам посетить сей мир?

Скажи мне, кто ты. Знаешь ли ты сам?

И, как в бреду, ты повторяешь свои строки,

Но все, что ты сказал, запомнил я –

Твой школьник и твой друг далекий.

Вернись ко мне, как ласточка свой повторяет

Круг над башнями Сфорцеско в воздухе вечернем.

Подай мне знак, и я увижу. В начале было слово.

А после было то, что знаем мы сейчас.

Я здесь. Я говорю. А ты меня услышишь?

 

2008

 

***

 

Зеленые звезды – как маслины, упавшие в жирную синеву

неба Франции.

Струящиеся кипарисы. Флейты трав поют тебе свою

южную песню.

Круги аббераций, или что-то со зрением.

А сколько здесь красок! Желтый. Красный. Зеленый. Синий.

 

Как лоскутное одеяло, что укрывало когда-то бедное дитя

 

бедных улиц.

Как жарко! Еще одно письмо брату, с просьбою выслать денег.

Осталось немного сил. Но все тот же упорный взгляд.

Ах, дружок, что мы делаем здесь? После обеда в больнице так тихо.

На сухих камнях догорает солнце. Поскрипывает цикада.

Нянечка спит, сжав четки в руках.

Запах масляных красок, проникая в мозг как наркотик,

медленно сводит с ума.

2008

                

            Письма с Британского острова

               --
               Купол Св. Патрика соперничает цветом и формой
            с зеленой спинкой кресла Артура. Зеленый, серый,
            коричневатый, и снова – серый. Три цвета места,
            где ты провел неделю. Неизвестный гость,
            инкогнито, поселившийся в дальней комнате
            с видом на гору и небо. Человек, говорящий
            с акцентом. Точка входа, портал в этот мир.
            Твои чувства настроены на прием. Здесь легко
            позабыть обо всем и остаться лишь тем, кем ты был,
            когда появился на свет впервые. Передатчик,
            антенна. На вершине горы, в сумерках улиц, за столом
            ресторана, ты – вибрация мира, его суть и смысл.
            Режет ухо сирена скорой, расталкивающей автомобили.
            Чайка кричит что-то с неба в ответ. Завывает ветер
            в желтых трубах, стоящих рядами на крышах, как часовые.
            Еще один день этой жизни, как выписавшийся постоялец,
            уходит куда-то из отеля на Royal Mile.

            --
            Дома здесь расставлены словно добротная мебель
            в гостиной. Легко и свободно гулять между ними ветру,
            ну а чайкам нет лучшего места, чтобы, скользя вдоль
            псевдоантичного парфенона, вдоль скалы или просто
            над парком или улицей, забитой двухэтажными автобусами
            и пешеходами, кричать что-то громко. Так много людей вокруг.
            Почти у каждого – фотокамера, словно здесь невозможно иначе.
            Минуя очередной памятник В. Скотту, ты не знаешь,
            в чьем окажешься объективе. Твои фотографии в профиль,
            сзади, анфас расходятся сотнями отсюда по свету,
            чтобы остаться в чужих альбомах; там ты – лишь случайный
            прохожий из давней поездки в далекий город.
            Звук волынки, как крик чайки с заевшей пластинки,
            сопровождает тебя повсюду. Поднимаясь по улице
            мимо музея писателей, ты читаешь цитаты из них
            под ногами. Что ж, вот так. Твой каблук попирает
            язык, чью-то мысль, смысл и слово, пока нищий,
            закутавшись в плед, привычно просит мелких денег,
            и куда-то бредут подростки, немного шатаясь.
            Дэвид Юм сидит босиком, прижав к груди фолиант,
            и блестит его отполированный прикосновением
            многих рук большой палец.

            --
            Не разменивайся по мелочам. Здесь – только
            по-крупному. Эта жизнь однажды закончится
            сам знаешь чем. Помни: всё только однажды.
            У тебя есть какой-нибудь план? Этой жизни,
            или только следующей? Здесь так много памятников.
            Позеленевшие, на своих постаментах, они смотрят так важно.
            На каждом перекрестке какой-нибудь гражданин,
            политик, писатель стоит, чуть насупившись, пока чайка,
            присев на его парик, осматривает окрестности
                        в поисках легкой наживы.
            Ничего, что ты одинок. Ничего, что остался не понят.
            Посмотри, сколько их тут стоит под холодным дождем
            в ожидании вечности, то есть момента, когда только птица
            знает, зачем нужна была вся эта жизнь.

            --
            Если уж и выбирать где жить, то почему бы
            не этот город? Его мишки всегда веселы, его горки
            качают тебя, и нестройно гудят волынки загулявших
            ангелов гимн. Да и как тут остаться трезвым –
            у целого моря виски, напоминающего янтарь,
            в глубине которого редкое в этих местах светило
            поблескивает, словно таинственный глаз Одина.
            И, сливаясь с пейзажем, соборы стоят.
            (Вот, пожалуй, и все, что было.)
            Нет, не жить нам здесь слишком долго.
            Только кресло Артура не замечает дней,
            а у нас их немного. Посмотри, вот еще один
            отправляется вдаль, как автобус в два этажа,
            увозящий своих пассажиров.

            --
            Я в комнате своей сижу. Остановилось время.
            Передо мной сидит Артур, и чайки в бороде его седой
            вопят, как души тех, кого отпели.
            Решетки рам оконных делят небо. Никто не знает меня тут.
            Невидимый, иду куда-то, пока гудят вслед мне волынки
            все тот же свой мотив печальный. Вот на мосту стою.
            Слева - скала, и справа тоже. Внизу - железная дорога.
            Отсюда хорошо уехать. Но только - не прощаясь. Да и не с кем.
            В угоду физикам, пространство, искажаясь, как будто отвергает
            это место, напоминая больше время, перед которым все равны -
            и древний царь, и нищий под стеной, турист из Азии, спешащий
            все увидеть, субботний пьяница, какой-то панк, красотка, памятник,
            шотландец в юбке, полицейский, поэт, горбатое такси, и наши мысли,
            что, словно облака, плывут поверх, не задевая наших жизней,
            как некий мир иной, куда нам вход закрыт, пока мы все толпимся тут,
            на мостовой булыжной.
            2014

 

 

Rado Laukar OÜ Solutions