15 апреля 2024  22:02 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

Русскоязычный Казахстан

Возможно, это изображение 1 человек, Двугорбый верблюд и шарф

Айгерим Тажи

 

Родилась в 1981 г. в Актюбинске. Этот год стал для меня особо международным и путешественным, полным культурных, духовных впечатлений и совершенно удивительных знакомств. Подсчитала, что за год я провела за рубежом примерно 10 месяцев. Была и в Азии, и в Европе, и в Африке, и в Америке. Везде подолгу, окунаясь в местную жизнь, знакомясь с культурой, с людьми, путешествуя. Вовлеклась в традиции африканских габонских и перуанских духовных практик. Познакомилась с шаманами, продолжателями древних традиций. Узнала так много важного об этом мире и о себе, что меня до сих пор не отпускает. Встретила огромное количество самых разных людей из самых разных уголков света, которых я уверена еще увижу, и не раз. Так здорово, когда просто вместе смеешься и чувствуешь, что совершенно счастлив. Была приглашена в Международную писательскую резиденцию IWP и прожила 12 недель в США, в городе Айова, вместе с 33 другими писателями со всего мира, увидела впервые континент, где появилась на свет моя книга, погуляла по Чикаго и Нью-Йорку, провела целый ряд встреч с читателями, и уже успела соскучиться. Одно из самых классных впечатлений за год - ночь на самом юге Марокко - в берберском лагере в пустыне Сахара, когда между звездами и мной будто не было ничего. И они говорили со мной, и так это было здорово. Этим летом чиновники, наконец, отдали мне мою Золотую медаль Алтын белгi, спустя 25 лет, как я ее завоевала. Написала новые стихи. Начала писать новую прозу в пустыне Сахара. Научилась играть на моем кобызе магическую музыку Коркыта и Ыкыласа. Открыла много новых мест в нашем мире и влюбилась в них. Обрела новых друзей. Классный год!
 
 
СТИХИ
 

 
* * *

Раскрыли женщины внутреннее оперенье удивленному миру. Все
замерли в восхищении и прикрыли веки от счастья. Слепой
птицелов привычно расставил силки и, опустошая будущее, до
конца жизни плел веер для своей некрасивой дочери.

 
* * *


птицей
перелетною
с сумкой
переметною
тяжелеющей
вес
ной
спешу
из года в год
наперерез

 
* * *


Волнистые белые линии
на голубой воде.
Облако? Лебедь? Лилия?
Руки тяну. Задел
за что-то пушистое, крошечное.
Отдернул ладонь. Держу
хорошенького ангелочка
за порванный парашют.

 
* * *


Ты сидел на дереве. Просто так. Болтая ногами.
Я пыталась сорвать яблоко и запуталась в паутине.
Светлячки пролетали, смеясь, сквозь крупные ячейки мимо.
Диеты коту под хвост — день рождения, вкусный торт, да и “один раз живем”.
А ты даже не приближался, издалека поглядывая, подглядывая,
как я, сидя в ловушке, думаю,
почему же искала яблоки
на старом-престаром тополе

 
* * *


примеряя чужие головы
на шейный кол
перед зеркалом
передразниваю себя
соло имени по вкусу древнее соли
которую, пуд за пудом второпях
чтобы быстрее ближе нам стать
заметь
сердце за нарисованным очагом
на замке
не ключи звенят, а кусочек меди
зажатым колокольчиком в кулаке

 

В доме окно
На окне горшок
В горшке веточка
Вяжет пинетки сонная женщина
Внутри нее рыба без воздуха мечется
А ей хорошо

Улыбается будто себе в живот
Крикам на улице
Разбитой лампочке
Черным вестям из нечерного ящика.
Женщина ждет непременного мальчика
Девочка тоже сойдет

 
                * * *

 

буду биться в истерике телом о плен-плафон
как последняя бабочка выжившая не в сезон
в одиночестве выросшая нервно себя слепив
по подобию птицы прикованной на цепи

чтобы сердце вместить в себя скальпелем полосни
по груди переполненной кровью былой войны
через жабры впитавшей соленость глубинных вод
посади сердцецвет помести в свое чрево плод

я дышу на стекло но оно не спешит мутнеть
тело вдруг полегчало на четверть душа на треть
над весами зависла но тяжесть зовет ко дну
через белую пелену

мы зароемся словно рыбы в цветной песок
плавниками закроем уши глаза лицо
наглотаемся жидкости пусть захлебнется та
что пустила корни в расщелине живота

 
                * * *

 

этот город затоплен лучами зарева
стерты с карт повороты маршрута старого
волны времени держат суда у берега
ходят Нои в ковчегах из протодерева
нагибая под балками трюмов головы

твари в парах в квартетах стадами стаями
из наивно-святых вырастают правыми
чинят души ваяют себе подобное
перед смертью приходят на место лобное
нагибая под тяжестью судеб головы

перед сном каждый вечер привыкли каяться
прогибаются души тела ломаются
по лекалам старинным чужого города
мы не впишемся снова в масштабы молодость
ускользает сквозь пальцы со снимков скалится

подпираем ладонями главы тучные
ночью в седлах к заутрене снова вьючные
тянем баржи ковчеги года плен города
нас впрягли привязали к столбам за бороды
и забыли оставив навеки мучиться

 
                * * *

 

немного выплеснуть накопленное в сердце
в младенца розового вырасти из старца
пусть солнце вычертит на коже знаки
сложим
плюс минус голову
узнают новобранца
по выцветшим от долгой-долгой жизни
глазам одеждам снимкам снам отчизне
уйду на север это будет честно
оставлю сердце а не то на части
спиною к раю на краю у счастья
душа распустит лепестки и листья
размножит почки и надует гроздья
лианы обовьют сухие кости
а там трава накроет

 
                * * *

 

Воронье с берегов небосклона
разлетается комьями почвы.
Дождь рассыпал не капли – патроны,
жаркий лоб поцелуями смочен.

Мы умрем, а проснемся другими,
с новой кожей, но старой душою,
пережившей кончину без шока.

Сами выберем церковь и имя,
вновь устав, отсыреем, как глина,
для ваятеля с пальцами Бога…

 
                * * *

 

утро выклевано птицами
с глазами-зернами
шлейф зари с заплатой облака
рассвет заштопан
утонув в подушке с якорем
зажмурюсь, вздорная,
чтобы

солнце вытравило пряди
до снежно-белого
и из зеркала вспотевшего
повеяв холодом
отражение как птица
сорвалось с мелко
водья

 
                * * *

 

Я хочу запомнить твой запах, твой цвет и завтрашнее,
Выпавшее тузами в высохших чайных катышках,
В дорожках кофейных зерен, созвездиями на карте родинок.
И даже если седой горбун на туманной ратуши
С того берега крикнет мне что-то совсем неспелое
Через буквы зелено-кислые и точки белые,
Я считаю с губ ветра светлое предсказание.

И пусть будущий день предрешили, а после отсрочили,
Переставили точки, концы, предисловья в пророчествах
Твоего возрождения. В дебрях Святого Писания
Ты как будто вернешься такой же, как был (восклицание)
Только этого мы не увидим (увы, многоточие).

 
                * * *

 

Дождь пробежался по клавишам листьев.
Пресное море калоши наполнило.
Комья земли копытцами выросли.
Радугой-нимбом увенчаны головы.
Нежно кряхтим отсыревшими песнями.
В лужах рыбачим крючками-вопросами.
Влажной чертою лицо перерезав,
капля повисла на кончике носа.

 
                * * *

 

словно лик в поликлинике ангел в белом
прикасается чем-то холодным к телу
ослепляет стоватткой и тучей ваты
прикрывает мне солнце а бог в халате
разделяет по комнатам обращенных
вот и трон принесите мою корону

 
                * * *

 

примеряя чужие головы
на шейный кол
перед зеркалом
передразниваю себя
соло имени по вкусу древнее соли
которую пуд за пудом да второпях
чтоб быстрее ближе нам стать
заметь
сердце за нарисованным очагом
на замке
не ключи звенят, а кусочек меди
зажатый колокольчиком в кулаке

 
                * * *

 

истина летает южным шмелем
обдавая нектаром облака келью
коли мель под ногами мы будем в теле
видеть океанскую глубину

где киты уплывают за край планеты
пойманные на блесну солнца а следом
по воде бегут люди крылатые светлые
останавливаясь чтобы уйти ко дну
 
                * * *

 

богородящее облако
золотобокие яблоки
засыпают окно снаружи

кожа покрылась бутонами
косы сплетаются в коконы
мерно укачаны бабочки
ветром простуженным

 
                * * *

 

у меня сердце горькое
клетка грудная тесная
иду по дороге из города
в разбрызганные по холмам окрестности
во вдохе немного воздуха
и слов хоровод на выдохе
за рваный шатер из войлока
небо чужими выдано
ветрами порывы тщетные
на ощупь глаза с изъянами
сердце полынью обмотано
раненое за ставнями
век зазеркалье душное
узниками разрушено
 
                * * *

 

Сердце перегорело. Под кожей с копотью
вхолостую года провернули лопасти.
На причале рыбак, что исчезнет в омуте,
продвигает фигуры в свою ладью.

Окна в водную пустошь разбиты вдребезги.
Рыбьи тени в осколках. И вместо нереста
их засыплют землей и засеют вереском,
чтобы сверху молчанья шаги-шаги…

 
                * * *

 

плыть я хочу по течению
мятым бумажным корабликом
с точностью ветра примеривать
тело к пустым берегам
мимо закрытого города
вслед за надкушенным яблоком
мчаться с истошными криками
к стокам истокам стихам
 
                * * *

 

треск прутьев в камине
хруст веток в тумане
я знаю, что это —
осень
листьями дом мой по крышу заносит
но спросим
кто там?
стучится?
страшно…
в замочной скважине
видится гость без лица…

 

 

 

Rado Laukar OÜ Solutions