15 апреля 2024  22:52 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

Русскоязычная Германия

 

Даниил Чкония

 

Даниил Соломонович Чкония (19 февраля 1946Порт-Артур — 25 сентября 2023КёльнСеверный Рейн-Вестфалия) — советский, российский и немецкий поэт, писатель, журналист, публицист, литературный критик. Лауреат «Русской премии» (2015), лауреат премии имени Владимира Сирина (Набокова) (2015), лауреат поэтического марафона «Сокровенные свирели» (2014). Родился в семье участников Великой Отечественной войны — военного врача Соломона Даниловича Шнейдера (род. 1919), уроженца Мариуполя, капитана медицинской службы, кавалера ордена Красной Звезды, и зубного врача Кето Герасимовны Шнейдер (Чкония, род. 1921), родом из Кутаиси, старшего лейтенанта медицинской службы, также кавалера ордена Красной Звезды. Позднее, в школьные годы Даниила, семья переехала в Мариуполь, где он и завершил обучение в школе. В дальнейшем проходил обучение на филологическом факультете Бердянского педагогического института, затем Донецкого и Тбилисского университетов. В 1973 году успешно окончил Литературный институт им. М. Горького в Москве. Обучался на кафедре художественного перевода. С 1973 года стал трудиться консультантом в правлении Союза писателей Грузии, а с 1975 года стал работать в Москве консультантом правления Союза писателей СССР по грузинской литературе. В последующие годы назначен старшим редактором Литературной консультации Союза писателей СССР, а затем был переведён на должность старшего редактора редакции поэзии народов СССР в издательстве «Советский писатель». С 1994 по 1995 годы работал в аппарате Комитета Государственной Думы Российской Федерации по образованию, науке и культуре. В 1996 году переехал на постоянное место жительство в Кёльн в Германию. В Германии проводил редактирование «Литературных ведомостей», являлся членом редакционной коллегии журнала «Родная речь». На протяжении длительного времени был автором рубрики «Литературный Рейн» в журнале «Партнер». С 2005 по 2009 годы работал главным редактором журнала русской литературы «Зарубежные записки». В дальнейшем работал заместителем главного редактора журнала «Эмигрантская лира»В 1965 году в мариупольской газете «Приазовский рабочий» были опубликованы его первые поэтические произведения. В 1967 году в журнале «Донбасс» также состоялись первые журнальные публикации его стихов. В дальнейшем его литературное творчество, рецензии и статьи публиковались: в журналах «Дружба народов», «Юность», «Урал», «Октябрь», «Литературная Грузия», «Детская литература», в «Литературной газете», а также в многочисленных альманахах и молодежных сборниках. Чкония перевёл на русский язык более двадцати книг прозаиков и поэтов Северного Кавказа и Грузии. В последнее время его труды регулярно печатались в журналах «Дружба народов», «Знамя», «Зарубежные записки», «Новый мир» и других изданиях. С 1976 года входил в состав членов Союза писателей СССР и являлся членом Союза писателей Москвы и Русского ПЕН-Центра. Автор одиннадцати книг стихов. Проживал в Кёльне, в Германии.

Стихи

Я стою посредине Европы…

 

* * *

 

…И время увиделось вдруг самому

Себе беспробудным совсем.

Поскольку в дому, как виденье в дыму,

Усталый осадок осел.

 

Как грустно, имея бессмысленный дар.

Угадывать суть по следам:

Бесстыжий Чубайс и блаженный Гайдар,

Кумиры восторженных дам.

 

Бесстыжий, блаженный и прочие, кто

Сменил палачей на ворье...

Я — конь, что, по присказке, ходит в пальто.

Старьевщик, не взявший старье.

 

* * *

 

Мелкий дождь, стекающий за ворот,

Говорит, что жизнь нехороша.

Значит, снова падает на город

Осени ненастная душа.

 

Листья шелестят благоговейно

И шуршат у времени в горсти.

И волна недремлющего Рейна

Норовит их дальше унести.

 

Чайки то пикируют на сушу,

То опять срываются к воде...

Где тебе согреет осень душу,

В сумерки упавшую? Нигде.

 

Ничему не придавать значенья,

А еще вернее — помолчать.

И реки стремительной теченья,

Как теченья лет, не замечать.

 

* * *

 

Я согласен назвать ностальгией

Бесконечно тягучие сны.

Вижу лица, но лица — другие

И другие приметы весны.

 

Подступающий миг пробужденья

Не пугает реальностью дня.

Но сменить бы мне дату рожденья,

Раз уж адрес иной у меня!

 

И, посмертные слепки снимая,

Счет ушедшим мгновеньям веду.

Я сегодня, что лошадь хромая,

Сбился с шага и сплю на ходу.

 

Не задворки, зады, перекопы,

Не обмылки в гремящих тазах...

Я стою посредине Европы

С азиатской тоскою в глазах.

 

Поселок

 

Закат кровав, как рана ножевая.

Дым над трубой, как дым от папирос.

Зима сдалась, померкла, но — живая

Надеется на мартовский мороз.

 

Еще в снегу размашистое тело

На край деревни влезшего холма,

Но днем, уже всплакнув осиротело

Проталиной, закашлялась зима.

 

За эмтээсовскими гаражами,

Где остовы машин без запчастей.

Случайный гость гуляет, горожанин, —

Диковина!.. Вот летом всех мастей

 

Прикатывают гости — поле, речка

И за холмом грибной, певучий лес...

А этот — никому ни полсловечка,

Какой его привадил интерес!

 

Чего его тут носит, неизвестно.

А по прикиду видно, что непрост.

Поспрашивал бы — коль чего? — у местных,

А то еще — поперся на погост.

 

Кто выглянул, да тут же хлопнул дверью,

Кто шею тянет из воротника...

Издалека с недобрым недоверьем

Глядит угрюмый люд на чужака.

 

На этот джип с набыченной охраной...

Не то чтоб не видали! Но — не здесь.

А шрам заката полосой багряной

Пересекает дымчатую взвесь.

 

Сомнительный и потому хреновый,

Ни с кем он не затеял разговор.

А, может, он из нынешних? Ну — новый!

И зарится теперь на наш простор?

 

И понаедут, понастроят дачи!..

Чего уж не бывало на веку.

И то сказать, короткий миг удачи:

Привалит работенка мужику.

 

Так ведь ни с кем не покалякал — мимо!

А там залез в свой джип — и был таков!

Лишь из трубы плеснул вонючим дымом

На раздосадованных мужиков.

 

Короче, все не так и всех подперло:

Привычно дали волю матерку.

И даже водка не полезла в горло,

А больше нечем заглушить тоску.

 

9 января 2003

 

Грузинское стихотворение

                                  Яну Гольцману

 

По дорожке — пыльной, старой,

По тропинке — да не споро! —

Чок да чок — бычок Цикара,

Чок да чок — бычок Никора...

 

Путь неблизок, мир нетесен,

День не скуп на свет и краски —

От чуть-чуть печальных песен

До наивной грустной сказки.

 

И неспешные отары

Тянутся нешумно в горы,

Где остался след Цикары

И не стерся след Никоры.

 

Потому что в этом мире

Друг — твердыня и основа,

К двум твоим — придут четыре

Добрых дела, добрых слова.

 

О добре ведутся споры,

И про зло талдычат свары...

Кто придет на зов Никоры?

Кто услышит зов Цикары?

 

Ветка к ветке, камень к камню —

Свить гнездо, сложить дорогу...

Протянись твоя рука мне —

Сразу чувствую подмогу!

 

И по-русски: скоро-скоро!

По-грузински: чкара-чкара!

Чок да чок — бычок Никора...

Чок да чок — бычок Цикара...

 

14 февраля 2003

 

* * *

 

Мертвым до мертвых и дела нет,

А мы, пока живы, их не рассудим.

Нам не столкнуть озлобленных планет

В мире, который безлик и безлюден.

 

Руку протянешь — звенит пустота,

Руку отнимешь — ударило веткой...

Время не это и песня не та.

Прикосновенье с нездешней отметкой.

 

Кровь, откипев, что густая смола,

Запеленала пути и дороги.

Это над ними летят стремена,

К ним выползают сиротские дроги.

 

Боль миллионов проходит как звук,

Не достигающий праздного слуха,

Будто и не было боли и мук

В мире, в котором и пусто и глухо.

 

Ибо Европа глупей, чем была

В страшные годы смертей и пожарищ.

Ибо творятся пустые дела

Там, где отыщется волку товарищ.

 

Звук округлится в певучее О,

Чтобы сложилось и сладилось пенье...

Наше терпенье и есть естество,

Перетекающее в забвенье.

 

22 сентября 2003

 

* * *

 

Вся жизнь прошла как будто мимо.

Осталась только пустота.

Но если женщина любима,

Отодвигается черта.

 

Отодвигается — и дальше

Дни собираются в горсти.

Вдохнуть! И выдохнуть без фальши.

И — только дух перевести.

 

Дорога не бывает гладкой.

И снег — завесою во сне.

С чего-то озарен догадкой,

Что путь зимы всегда к весне.

 

Оглядываюсь: было? Было!

Уже пройдясь по январю.

Меня надежда подзабыла.

Но — будет, будет! — говорю.

 

31 января 2004

 

Gospel

 

Когда прольется этот свет,

Ему сопротивляться нет

Ни сил и ни желанья.

Нахлынь, не ведая завес!

Поскольку этот свет с небес,

Он освящен страданьем.

 

Вокруг задворки да углы,

Но вырывает свет из мглы

Клочки седого неба.

Поет душа — страдает плоть,

А то — наоборот. Господь,

Даждь днесь воды и хлеба!

 

Стоустый выплеснув восторг,

Крик человеческий исторг

Хвалу в счастливом плаче.

Я вас люблю! А вы — меня!

А мы — Его! В сиянье дня

Не может быть иначе!

9 января 2004

 

Потомок

 

                        Иногда я думаю о том,

                        На сто лет вперед перелетая...

                                                Арсений Несмелов

Февральский день то солнечен, то хмур,

Закат летит на облаке кауром…

Хотел бы я увидеть Порт-Артур,

Когда еще он звался Порт-Артуром.

 

Когда вздымались завеси песка

И жар ночной пылал страшнее солнца,

Когда прошли Маньчжурию войска,

Чтоб осадить надменного японца.

 

На Западе орудья не рычат

И на Востоке гул стихает медный.

Все празднует! Да я и сам зачат

Родителями на волне победной.

 

Кому теперь не в радость этот пыл?

Кого печаль объяла — перечисли!

Я сам бы пел, когда б уже я был

И если бы уже я что-то смыслил.

 

Я пел бы и не думал — в этом соль,

И даже был бы прав на самом деле.

Откуда же явилась эта боль,

Где места нет и дальней параллели?

 

Сгорала горечь в медленном огне,

Смешавшем страх с одышкою восторга.

И тех, кого застигли в Харбине,

Повыволокли до Владивостока.

 

Щемит кусок незагнанной души,

И остаются песни непропеты...

Дворянки, проститутки, торгаши,

Актеры, офицеры и поэты...

21 февраля 2003

Rado Laukar OÜ Solutions