24 мая 2024  23:07 Добро пожаловать к нам на сайт!

Литературно-исторический альманах

Русскоязычная Вселенная выпуск № 23 

от 15 июля 2023 г.

Россия и Регионы

Россия

 

Дмитрий Курилов

 

КУРИЛОВ ДМИТРИЙ НИКОЛАЕВИЧ (23 августа 1966 - 23 января 2023)

Окончил МАИ, Литинститут (1997), Высшие курсы сценаристов и режиссеров (1998), сценарист. В 1999 году защитил в Литинституте кандидатскую диссертацию по филологии "Авторская песня как жанр русской поэзии советской эпохи (60-70-е гг.)". В диссертации рассматривается творчество Б. Окуджавы, В. Высоцкого и А. Галича.

Литработник, кинодраматург широкого профиля, фрезеровщик. Работал редактором на радио, в "Клубе 12 стульев" "Литературной газеты", в телепередаче "Аншлаг" (РТР). Член Союза писателей Москвы. Председатель секции авторской песни Союза литераторов РФ. Участник Грушинского фестиваля (1986), фестиваля в г.Фрязино (1996), регионального "Петербургский аккорд" (1999 ?), дипломант Московского конкурса АП (1998), фестиваля в Костроме (1995), Пушкинского фестиваля в Институте нефти и газа имени Губкина (1997).
ПРИЗЫ И НАГРАДЫ
Лауреат премии журнала Союза писателей Москвы «Кольцо А» за 2002 год в номина-ции «Поэзия»
Лауреат литературной премии Юрия Мам-леева – 1 премия в номинации «Поэзия», 2004 г.

 

СТИХИ

 

Песня про Жигурду и не только

 
Ложатся спать родные города
И утоляют интерес свой плотский.
А в телевизоре Никита Жигурда
Чего-то жамкает а-ля больной Высоцкий.

Но дело даже и не в Жигурде.
Хоть не порвали нас ни корь, ни скарлатина,
Но все мы плаваем в одной большой беде
Под управленьем глупого  пингвина.

Он за просчётом делает просчёт.
Дрожат мозги, как корпус пулемёта.
Вороны каркают – что делать им ещё?
Бараны пялятся на старые ворота.

Бегут стада восторженных коров.
Трясутся осы в упоении убогом.
А мы, уставшие от попугайских слов,
Преображаемся в унылых носорогов.

Владеет нами толстокожая тоска.
В нелепых снах поблекло наше знамя.
Как муравьишки в ожиданьи каблука,
Куда-то медленно ползём – и Бог не с нами.

Я с удовольствием бы сделал резюме
Про то, что солнце всё ж не за горами,
Но вот в эфир очередной угрюмый мент
Провозгласил, что всех нас сделает врагами.

Но верить хочется и жить, назло судьбе –
Плодить грехи, писать стихи, копать картошку.
Пусть наш пингвин играет на губе –
Я предпочту родимую гармошку.
Давайте верить и любить, назло судьбе –
Плодить грехи, писать стихи, копать картошку!
 
***
 

 

Песня для мужчин, которым глубоко за 30

 
Песенка в общем-то грустная, но с оптимистическим финалом.
Эта зарисовка написана только что после прогулки автора по
Тимирязевскому парку.

Вот я шагаю по мирному парку,
В тёмных аллеях, где ползает страх.
Мимо шныряют, как юркие парки,
Крупные девки в зелёных трусах.
Крупные девки в зелёных трусах.

Я бы и сам пробежал стометровку –
Раньше я бегал крутым и босым.
Ну а теперь потерял я сноровку,
В шкаф позабросил для спорта трусы.
В шкаф позабросил для спорта трусы.

Господи, как же я в них развлекался!
Страсть к физкультуре росла и росла.
Бегал я, бегал и не сомневался,
Бегал и верил в благие дела.
Бегал и верил в большие дела.

Ну а теперь донимают заразы –
Нервы, артрит и вообще геморрой.
Дома хожу я, не бодрый ни разу,
В трениках мятых с протёртой дырой.
В трениках мятых с огромной дырой.

Но всё же верить я не перестану,
Пусть моё сердце и бьётся не в такт:
Утром трусы я из шкафа достану
И побегу вслед за девками в парк.
И побегу вслед за девками в парк.

Верьте, друзья – се отнюдь не химера:
Стану ядрёным я, как купорос.
Здравствуй, моя заплутавшая вера
И до свиданья, остео-хондроз!
Нам не страшны ни жара, ни мороз!
Стану ядрёным я, как купорос!
И пробегу марафон – не вопрос!
 
***
 

 

Кострома

 
В ручейках утонули кораблики.
Небеса, покачнувшись, уплыли.
Мою маму три раза ограбили.
Мою родину - похоронили.

Мы поставили дверку железную.
Мы укрыли окошко решёткою.
Помянули её бесполезную
И залили, как водится, водкою.

И ушли переулками шаткими,
Растекаясь долинами низкими,
Где сороки трещат демократками
И дворняжки глядят коммунистками.
 
***
 

 

Лунные дети

 
Эту песню можно прослушать вот здесь под названием "Лунная сказка":
http://www.bard.ru/cgi-bin/disk.cgi?disk=199

Один мой знакомый, бросая жену,
Детишкам сказал, что летит на Луну,
И дети вторую неделю подряд
Подолгу в вечернее небо глядят –

Им в небе мерещится лунный ландшафт,
И в жёлтом скафандре лихой космонавт.
Он ходит, карабкаясь на валуны,
И машет рукою с далёкой Луны…

А тот космонавт не бывал на Луне –
Сидит он на дне, утопая в вине,
И переживает, что бросил жену,
И воет и лает в окно на Луну.

Его утешает чужая жена,
Которую тоже сломала Луна.
Она ему лунные песни поёт
И лунному мальчику спать не даёт.

А там, в небесах, в наплывающей мгле,
Летает разлука на лунной метле,
Луной ослепляя любимых людей,
Мужчин оставляя без жён и детей.

А дети не спят, дети верят и ждут,
Что толпы лунатиков с неба сойдут,
И от телевизора ждут новостей,
Всё больше похожи на лунных детей…
 
***
 

 

Август

 
Здравствуй, август! Я ль твой сын? -
блудный, названый, случайный,
сентябрём крещён, печальный
спутник сосен и осин.

Всяк на свете - сирота:
мальчик, юноша, мужчина,
Бог. И не нужна причина
для принятия креста.

Принимаю и несу
радость, боль, любовь, ненастье,
зыбкое, родное счастье,
заплутавшее в лесу.

Скоро - осень. Но пока
я вдыхаю полной грудью
мир, ещё не тронут грустью,
запах мёда, молока,
небо синее над Русью,
яблоки и облака.
 

Ангел пожилой

 
    
А мне достался ангел пожилой.
А мне достался ангел обветшалый.
В окно моё вечернею порой
Стучится он, как путник запоздалый –
И я, признаться, сам уже привык
Смотреть в часы закатного бессилья,
Как пьёт свой чай седеющий старик,
Сложив в углу потрёпанные крылья.

Мы вместе смотрим выпуск новостей.
Мы чувствуем, как осень наступает.
Наш зыбкий мир ребяческих страстей
В глазах его небесных утопает.
Возможно, он устал на нас смотреть.
На солнце его крылья обгорают.
Возможно, он хотел бы умереть,
Но ангелы, увы, не умирают.

И терпит всё мой ангел пожилой,
Порхая надо мною светлой тенью.
Шуршат столетья за его спиной,
Завидуя его долготерпенью.
Быть лёгким – нелегко в наш грузный век –
Шутя овладевая высотою…
И дьявола змеиный интеллект
Теряется пред нашей простотою…
 

Он был еврей, а она мусульманка

 
Он был еврей, а она мусульманка.
Жили они на развалинах танка.
Он пил коньяк.
Она занималась у-шу.
А я им варил лапшу.

А цимес был в чём? – а в том, что средь пыли,
грязи и горя мы счастливы были.
Пели, играли и танцевали.
И целовали. Мы всех целовали.

Нас от войны словно снегом укрыло
И даже я, калашное рыло,
с жизнью и радостью не расставался
И улыбался, всегда улыбался.

Но всё кончается – правда, Кончита?
Кончилось лето. Вскрыто. Зарыто.
Однажды танк как поднЯл своё дуло –
И нас всех (продуло?) – как ветром сдуло.

Мы разлетелись, как листья, по свету.
Я ещё есть, а Нас уже нету.
Кто на слоне, а кто на тромбоне -
каждый скучает в своём Вавилоне.

Каждому вера. Своя. Не чужая.
Каждый живёт, сам себя отражая.
Ноты зажаты в тисках каподастра
И не хватает любви и пространства.

Сколько должны мы бродить, пилигримы,
чтоб возродить дорогие руины?
Господи! Сколько ж ушло пластилина
На этот край – Палестина?
 

Послевоенный дворик

 
П.Тодоровскому

Послевоенный дворик с патефоном.
На лавке инвалид с аккордеоном
в футболочке с эмблемой ЦДКА.
Одновременно танцы и тоска.

Вскипает ностальгией "Рио-Рита".
Две женщины, Адель и Маргарита,
В обнимку то ли пляшут, то ли плачут,
И тёмной тенью смерть над ними скачет.

У тёти Ады сын под Сталинградом
Разорван в клочья вражеским снарядом.
У тёти Риты дочка под Игаркой
Растерзана гулаговской овчаркой.

Плывёт над Пресней Russisch-judisch вальс.
Клеймят ботинки старые асфальт.

Уж полночь. В темноте белеют платья.
Не разойтись, не разомкнуть объятья.
А в их глазах такая тишина…
И никогда не кончится война.
 

Футбол на улице Крупской

 
К нам в окно влетает мяч
с запахом сирени.
Во дворе – футбольный матч.
Дядя Саша - тренер.

Ходит Саша по дворам
с мячиком потёртым.
«Хватит киснуть, детвора!
Подзаймёмся спортом!»

Это нынче он – алкаш,
временно зашитый.
Выступал он за Спартак,
был полузащитник.

Брал ворота без труда
(и не зубоскальте)
и практически всегда
забивал пенальти.

Пусть слегка дрожит рука,
пусть болят колени,
знают все наверняка:
Саша – классный тренер!

Мы играли с утречка
до седьмого пота.
Даже Юрку-дурачка
ставили в ворота.

На асфальте пишем счёт,
лепим гол за голом,
и всё лето напролёт
занято футболом…

Обломилась и ушла
молодость фартовая.
Повзрослела, утекла
вся шпана дворовая.

Кто уехал, кто свалил
или просто слился.
Дядя Саша захандрил.
Дядя Саша спился.

Стадиончик захирел,
скучно стало в доме.
Дядя Саша заболел.
Дядя Саша помер.

Время поросло быльём,
заблудились часики.
Не трясёт никто бельём.
Не играют в классики.

Не кричат по вечерам
тётки малахольные.
И не ходят по дворам
тренеры футбольные…
 

когда-то я стану стихами

 
когда-то я стану стихами
и музыкой стану
и те кто меня не любили
кривляться устанут

устанут прочтут улыбнутся
и даже поплачут
и тоже стихами очнутся
а как же иначе

а те кто со мной разделяли
и радость и горе
сольются со мною ручьями
в небесное море

и там среди солнечной бухты
сплетём наши руки

мы буквы мы чёрные буквы
да белые звуки

 

Rado Laukar OÜ Solutions