13 июня 2024  17:22 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная № 19

от 15 июля 2022 года

Русскоязычные США

«Ищу того глагола след...»

Илья Журбинский

 

Илья Журбинский— поэт, прозаик. Родился в Молдавии. Окончил Кишинёвский сельскохозяйственный институт. С 1992 г. живёт в США (штат Нью-Джерси), работает консультантом по программному обеспечению информационных технологий.  В 1992 стал лауреатом международного конкурса поэзии, проводившегося Международным Пушкинским Обществом (Нью-Йорк, США). В 1994 году был избран председателем пятого Международного Пушкинского конкурса поэзии, где его предшественниками были Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко и Александр Межиров. Стихи печатались в газете «Новое русское слово», в альманахах Нью-Йоркского клуба поэтов, в журнале Международного Пушкинского Общества «Арзамас», в газете «Вечерний Кишинёв» и в альманахе клуба поэтов Молдавии. В 1987 году в Кишинёве была издана тиражом 100000 экземпляров книга «По грибы».

Материал подготовлен Редактором Алексеем Рацевичем

 

СТИХИ

Что время знает обо мне?..

 

Юность

 

Свист бешено летящих санок,

зеленых абрикосов вкус

и запах материнских рук

уже не помню.

Мерцанью звезд и бабочек полету

уже не удивляюсь.

Отчего же

томится безголосая душа?

 

***

 

Что время знает обо мне,

В окне закатном пролетая?

Не больше, чем дрова в огне

Или гроза в начале мая.

 

И самому мне невдомек,

Как понимать подсказки эти:

Зачем невзрачный мотылёк

Рисует тени на паркете,

 

Зачем мне снится зимний лес,

Когда жарой томится лето,

Зачем струится синь небес,

Когда уже не нужно света?

 

И сердцу не дано понять,

Куда же время улетело.

Что толку это повторять
Душе и телу?

 

* * *

 

Ну вот уже и лето отцвело.

Перелистнулась августа страница.

Томило ожиданье. Время шло,

И что-нибудь должно было случиться.

 

Случилась осень. Падал желтый лист,

И сны цветные заносило снегом,

И воздух был разрежен и иглист.

Тень облака плыла за мною следом.

 

Которое столетье вновь и вновь

Такое состояние в природе

Зовут «неразделенная любовь»

И нет рецепта при любой погоде.

 

Была прозрачна осень, как стекло.

Пронзительна, протяжна, как цевница.

И было мне так горько, так светло

Страданием, как телом насладиться.

 

* * *

 

Когда мне исполнилось сорок восемь

я утратил

способность пьянеть:

в другую реалию переходить,

из пустоши – в рощу цветущей бругмансии,

где ангелов трубы поют так протяжно,

что явственно видится путь,

тот единственный,

призрачный,

ясный,

по эскалатору вверх

с пересадкой в раю –

если очень неспешно,

несуетно,

к месту

подлить еще грамм 50,

но, конечно, не больше,

чтоб станцию не проскочить;

но, пожалуй, не меньше,

до станции чтобы доехать.

 

Теперь потерял драгоценную эту способность –

хоть пей, хоть не пей,

слева, справа – все та же реальность,

и лишь над собой посмеяться

еще один повод.

 

Весеннее

 

Течет за окнами апрель.

Течет, перетекая в май.

Попробуй, ангела поймай –

Он сразу спрячется в купель.

 

Мне этот ангел ни к чему –

Я сам судьбы своей творец.

Над головой висит Телец,

Альдебараня полутьму.

 

Весною можно просто так

Ходить по улицам пустым,

Отечества вдыхая дым –

Известный афродизиак.

 

Растет трава, цветет нарцисс,

Летает тополиный пух

И мысли, сказанные вслух,

Не допускают компромисс.

 

Единорог

 

По шахматной доске

                                     скакал единорог,

Не попадая в середину клеток.

О, если б хоть один

                                  из нас представить мог,

Что он ворвется в зал,

                                       из-за кустов и веток.

 

Он, как заправский конь,

                                             запрыгал буквой Гэ,

По вертикалям плыл,

                                      причудливой ладьею,

А рог его сиял,

                           и в бешеном броске

Сразил он короля

                                  атакою двойною.

 

Потом он убежал,

                                  он выпрыгнул в окно,

Напрасно мы его

                                обратно ждали.

Он в памяти застыл

                                     причудливым панно.

А результат игры,

                                 увы, не засчитали.

 

 

* * *

 

Он приютил в себе тоску
На много зим, на много лет.
Ее холодный лунный свет
Ложится на его строку.

Она живет в его глазах,
Когда улыбкой стянут рот —
Среди изысканных острот,
На праздниках и на пирах.

Незваная приходит в сны,
Как откровенье, как судьба —
Услада Божьего раба
Среди последней тишины.
 
 
* * *

 

Г. К.

 

Ты снова входишь в ту же реку
И камень трогаешь ногой.
А много ль надо человеку,
Перед уходом на покой?


Отнимешь горечь у полыни,
Рукой поправишь облака,
Простишь грехи своей гордыне,
С судьбой сыграешь в дурака.

Перечитаешь Абэ Кобо,
Плеснешь портвейн в святой Грааль.
Любовь, которая до гроба,
Навеет светлую печаль.

Окрутит, словно плющ, нирвана
Сухое древо бытия.
И жизнь затянется, как рана,
Не нарушая забытья.
 
 
АПОКАЛИПСИС

 

Сначала была Музыка.
Потом пришло Слово
и объявило себя Богом.

И был Бог,
и не было Бога кроме Бога.

Но была Музыка,
и она окружала Слово,
как белок окружает желток в яйце.

Мышка бежала,
хвостиком махнула,
яичко упало
и...

 

SILENTIUM

 

"Мысль изреченная есть ложь",
Подметил гений.
Мысль изреченная есть дрожь
Ночных сомнений.

С какой окраины души
Она явилась?
С какой глухой гнилой глуши
К душе прибилась?

И снова день, и снова в путь,
И снова слово
Смутить, утешить, обмануть
Всегда готово.

Обману разве ты не рад?
Он — брат надежды.
Но мне милей безмолвный град,
Сомкнувший вежды,

Где мысли не изречены,
Слова сокрыты,
Не найдены и не нужны,
И все мы квиты.

 
* * *

 

Апофеоз и инфернальность,
А между ними в тесноте
Ты, жизнь моя, моя реальность,
Где я не тот и все не те.

Своим ли занимаюсь делом?
Свои ль слова на языке?
Я слово заменил пробелом,
Теперь оно, как кот в мешке.

Я заменил средой субботу —
Исчез бесследно день седьмой.
Еще не делаю работу,
Уже не праздную душой.

Я заменил на шило мыло —
Сменял веревку на айпэд,
И все, что не было, то было,
А все что было, того нет.

Апофеоз и инфернальность.
Потуже затяни ремни.
Не гениальность, но банальность.
И дни, простуженные дни.
 
 
***
 

Когда я гол был, как сокол,

Запутав Ариадны нить,

Я находил такой глагол,

Что заново хотелось жить.

И вот теперь, на склоне лет,

Ищу того глагола след.

 

Смерть поэта

 

То ль понедельник, то ль суббота.
Темно, светло — не все ль равно?
Зачем он едет на работу?
Ведь все закончено давно.

Зачем ему ходить в костюме,
Трястись в автобусе с утра
И становиться все угрюмей?
Прошла, прошла его пора.

Уже не нужно "чудных песен".
Еще не сон, уже не быль.
А кабинет "угрюм и тесен".
И всюду пыль.
Rado Laukar OÜ Solutions