13 июня 2024  17:04 Добро пожаловать к нам на сайт!

Литературно-исторический альманах

Русскоязычная Вселенная выпуск № 22 

от 15 апреля 2023г

Русскоязычный Израиль

Инна Лиснянская

Инна Лисянская

 

Инна родилась 24 июня 1928 года в Баку. Её отец – Лев Лиснянский. Мать – Раиса Адамова.

Школьные друзья Инны отправили её стихи в Литературный институт. Творческий конкурс девушка выдержала блестяще, однако вступительные экзамены сдавать отказалась, хотя Николай Тихонов уговаривал гостью из Баку пройти эти уже несложные испытания. Но Лиснянская вернулась в родной город, где недолго училась в университете. Вуз она оставила в 1951-м году – у неё родилась дочь Лена (ныне Елена Макарова – известный прозаик, живёт в Израиле).

Первый муж Инны Львовны, отец Елены, замечательный поэт Григорий Корин.

«Это было со мною» – так назывался дебютный сборник Инны Лиснянской, выпущенный в Баку в 1957 году. Вскоре она издаёт книгу «Верность». Её стихи печатаются в ряде «толстых» столичных журналов. В самом начале шестидесятых Инна Лиснянская переезжает из Баку в Москву. Год 1963-й отмечен выходом книги «Не просто любовь», а год 1966-й – сборником «Из первых уст»…

Именно эту книга подверглась грубой «вивисекции» – над стихами глумились и цензоры, и главный редактор Борис Соловьёв. Многие тексты были изъяты из вёрстки, а часть стихотворений Инне высокомерно разрешили опубликовать лишь после внесения драконовских правок!

(Свою пятую книгу «Виноградный свет» Лиснянской удалось опубликовать лишь через 12 (!) лет. Вы же понимаете, почему… Жаль, что наше понимание не воротит женщине ни её молодости, ни её великих друзей).

Появление семи стихотворений Инны Лиснянской в альманахе «Метрополь-1979» вызвало грандиозный скандал. Вместе с Василием Аксёновым и Семёном Липкиным Инна Львовна публично вышла из Союза писателей СССР – в знак протеста против исключения из него Виктора Ерофеева и Евгения Попова. В течение долгих семи лет произведения Инны Лиснянской публиковалась только за рубежом.

Когда на авторов «Метрополя» начались гонения, Семён Липкин, с которым Инна познакомилась ещё в 1967-м, в своём открытом письме заявил: «Я не берусь определить масштабы поэтического дарования Инны Лиснянской, но очевидна истинность этого дарования.

Её сборник "Виноградный свет", вышедший в прошлом году, не вызвал откликов в печати, но знатоки поэзии его заметили и оценили чрезвычайно высоко. В сборнике есть то, что делает стихотворца поэтом: гармония мысли и чувства. Семь стихотворений Инны Лиснянской, отвергнутых (в числе других девяноста!) издательством и помещённых в альманахе, ретроспективно обогащают содержание "Виноградного света" и наше представление о поэте.

Среди ярлыков, наскоро приклеиваемых к "Метрополю" (серость, пошлость, секс), есть и такой: богоискательство. Видимо, этот ярлык предназначен прежде всего Лиснянской. Нужно ли возразить ярлыковедам, что поэзия испокон веков занята такого рода исканиями, испокон веков тяготеет к трансцендентности – и даже в том случае, если поэт считает себя атеистом. По пути таких исканий направили русскую поэзию Ломоносов и Державин, и мы видим на этом пути и наших старших современников – Бунина и Блока, Есенина и Пастернака. Сама просодия русского стиха, как и просодия стиха латинского или древнееврейского, – молитвенная. Изменить или разрушить её невозможно, как ни старайся…» (Открытое письмо Семёна Липкина опубликовано в «Литературной России» 30 мая 2003-го…)

С 1980-го стихи поэта Инны Лиснянской появляются в журналах русского зарубежья — «Время и мы» и «Континент». В Париже в 1983-м выходит сборник «Дожди и зеркала», в 1985-м – тоже за рубежом – сборник «На опушке сна».

Только в 1990-м ИЛ вновь публикует стихи на Родине: в 1990- выходит сборник «Воздушный пласт»; в 1995-м – сразу три книги поэта: «Одинокий дар», «Стихотворения» и «Шкатулка с тройным дном» (книга об Ахматовой, Цветаевой и русской поэзии XX века).

Иосиф Бродский в 1983 году назвал стихи Лиснянской поэзией чрезвычайной интенсивности… (Липкин позже уточнил: «это, скорее, поэзия чрезвычайной виноватости…» А Бродский высказывался и так: «Лиснянская, может быть, точнее, чем кто иной, пишет о смерти... А это ведь одна из самых главных тем в литературе».

Своё видение творчества Инны Львовны в 2003-м предложила Татьяна Бек: «Поэтика И. Лиснянской – жанровая новизна, гремучая смесь современного жаргона и фольклорной лексики, сложная и пластичная система рифмовки».

Семён Липкиным, с которым Инна познакомилась, напомним в 1967-м, в начале девяностых стал её вторым мужем…

Творчество поэта Лиснянской ныне широко признано и отмечено рядом премий. В их числе – премии журналов «Стрелец» (1994), «Арион» (1995), «Дружба народов» (1996), «Знамя» (2000); Государственная премия России (1998); премия Александра Солженицына (1999) – «за прозрачную глубину стихотворного русского слова и многолетне явленную в нём поэзию сострадания»; премия «Поэт» (2009).

Инна Львовна Лиснянская скончалась в Израиле 12 марта 2014 года, на 86 году жизни...

Материал подготовлен  Алексеем Рацевичем

Первоисточник: электронная библиотека Александра Белоусенко

 

СТИХИ

 

 

Я не знаю лица беды,

Но оно мне видится так:

Из болотной чёрной воды

Вверх подмёткой торчит башмак.

 

Я не знаю лица вражды,

Но оно мне видится так:

Из недвижной красной воды

Заржавелый торчит тесак.

 

Я не знаю лица нужды,

Но оно мне видится так:

Из густой тротуарной воды

Желторёбрый торчит пятак.

 

Я не знаю лица доброты,

Но оно мне видится так:

У речной голубой воды

Серебристый лежит черпак...

 

1966

 

* * *

 

Я и время – мы так похожи!

Мы похожи, как близнецы,

Разноглазы и тонкокожи...

Ну, скажи, не одно и то же

Конвоиры и беглецы?!

 

Ярко-розовые ладони,

Каждый светится капилляр, –

Я – в бегах, а оно – в погоне,

У обоих мир двусторонний –

Там наш пепел, а здесь пожар.

 

Я и время – мы так похожи!

Врозь косые глаза глядят...

Как ты нас различаешь, Боже?

Ну, скажи, не одно и то же

Взгляд вперёд или взгляд назад?!

 

Преимущества никакого

Ни ему не дано, ни мне,

Лишены очага и крова,

Мы бежим, как за словом слово

В обезумевшей тишине.

 

1971

 

* * *

 

Да, такое времечко,

Да, такие птички!

Что ж, пора, евреечка,

Складывать вещички.

 

А в какую сторону

Кривая поведёт, –

Знать не надо ворону,

Он пепла не клюёт.

 

1973

 

* * *

 

Я днём обижаюсь

Всё горше и злей,

А ночью склоняюсь

Над книгой твоей, –

 

Там не двоеженец

Вершит произвол,

А Божий младенец

Вздымает глагол

 

Над гетто, где воздух

Лежит на земле

И жёлтые звёзды

Мерцают в золе,

 

Над снежной юдолью,

Где лагерный скит

Кровавою солью

Обильно полит...

 

И ночи теченье

Рыданьем дробя,

У Слова прощенья

Прошу за тебя.

 

1975

 

* * *

 

Мой отец – военный врач,

Грудь изранена.

Но играй ему, скрипач,

Плач Израиля!

Он за музыку, как пульс,

Нитевидную,

Отдал пенсию, клянусь,

Инвалидную.

Он, как видишь, не ловкач –

Орден к ордену,

Но играй ему, скрипач,

Не про родину.

Бредит он вторую ночь

Печью газовой,

– Не пишись еврейкой, дочь, –

Мне наказывал.

Ах, играй, скрипач, играй!

За победою

Пусть ему приснится край

Заповеданный!

За него ль он отдал жизнь

Злую, милую?

Доиграй и помолись

Над могилою.

 

1975

 

* * *

 

Возьми меня, Господи, вместо него,

А его на земле оставь!

Я легкомысленное существо,

И ты меня в ад отправь.

 

Пускай он ещё поживёт на земле,

Пускай попытает судьбу,

Мне легче купаться в кипящей смоле,

Чем выть на его гробу!

 

Молю тебя, Господи, слёзно молю:

Останови мою кровь,

Хотя бы за то, что его люблю

Сильней, чем Твою любовь.

 

1978

 

* * *

 

Что делать? – спросила у Жизни, – сказала: умри!

Что делать? – спросила у Смерти, – сказала: живи!

 

Чтоб что-нибудь делать, в духовке сушу сухари,

А дождь за окном, как мерцательный трепет в крови.

 

То ангел меня посещает, а то – сатана,

И каждый выходит из зеркала против окна,

 

И только себя я не вижу в стекле никогда,

А время течёт, как течёт дождевая вода.

 

Я ангелу плачусь, но тут же приходит другой,

Меж нами я воздух крещу обожжённой рукой.

 

Мне кажется, ночь – это уголь сгоревшей зари,

А это сгорели в духовке мои сухари.

 

1980

 

* * *

 

Слыть отщепенкой в любимой стране –

Видно, железное сердце во мне,

 

Видно, железное сердце моё

Выдержит и не такое ещё,

Только всё чаще его колотьё

В левое мне ударяет плечо.

 

Нет, это бабочка в красной пыли

Всё ещё бьётся о сетку сачка...

Матерь, печали мои утоли!

 

Время упёрлось в стенные часы,

Сузился мир до размера зрачка,

Лес – до ресницы, река – до слезы.

 

1982

 

Триптих двоих

 

1.

Там, за спиною, больничный порог,

Здесь я всем сердцем пирую:

Первую жизнь подарил тебе Бог,

Я подарила вторую.

 

Я оказалась сильнее всех нянь,

И в предпасхальную сырость

Я отпихнула костлявую длань

И не дала тебя выкрасть.

 

Радуйся жизни! Дыши и пиши,

Мальчик мой седоголовый,

В этой воистину райской глуши

С видом на берег сосновый.

 

2.

От земной до небесной ступени

Проследят твой жизненный путь,

Но твоей не заметят тени,

Да и ты обо мне забудь.

А была я смиренной лаской

И стелилась к твоим стопам,

А ещё я была подсказкой,

Той, что ты не заметил сам, –

Здешней музыки, здешней славы.

А в раю, где ангелов сень,

Не теряют листву дубравы,

Не отбрасывают и тень.

 

3.

Под утро сломала вьюга

У царственных врат весны

Две любящие друг друга,

Две сросшиеся сосны.

 

Их общий пень, как надгробье,

Не тронутое резцом,

Являет любви подобье

И служит нам образцом.

 

Но, спаянные судьбою,

Не так мы безгрешны, чтоб

Достались бы нам с тобою

И вьюга одна и гроб.

 

1992

 

* * *

 

Средь упований наших и разрух,

Среди деревьев с пеной на устах, –

Как ночь прошла – запомнила кровать,

Как день прошёл – запомнила тетрадь,

Как жизнь прошла – запомнит снег и пух,

Как смерть пройдёт – запомнит пыль и прах.

 

1999

 

На берегу Леты

 

Жизнь – чёт и нечет, реверс-аверс

От соски до седин.

Меж смертных не бывает равенств,

Но путь у нас один.

 

Мы мечены одною метой,

И дом один и стол,

А если сравнивать с монетой,

Я – решка, ты – орёл.

 

И нас подбрасывало время,

И медью-серебром

На землю падали, как семя,

Я – решкой, ты – орлом.

 

К чему метафора такая?

Но перевозчик прав,

Сказав, пробоину латая,

Что мы не лёгкий сплав.

 

Срок думать об иной монете...

Чёт-нечет, нечет-чёт...

Но если мы потонем в Лете,

То Лета петь начнёт.

 

2002

 

* * *

 

Ты всегда говорил мне: – Молись и верь! –

И талдычил как на беду:

– Всё, что надо мне, чувствую, будто зверь, –

И нашла я тебя в саду.

 

Ты бесшумно ушёл, как уходит лев,

Не желая почить в норе.

И нашла я тебя между двух дерев,

Я нашла на снежном дворе.

 

То ли первый снег, то ль последний снег...

Смерть не знает про календарь.

Ты пришёл на землю как человек

И ушёл как праведный царь.

                         

26 апреля 2003

 

* * *

 

Уснул мой гений права и порядка.

Твоя могила, как большая грядка

Посеянной травою прорастёт.

Твоя могила станет, как тетрадка,

Где каждая травинка запоёт.

 

Граниту, твоего покоя ради

Придам я очертание тетради, –

Пусть памятник стоит как фолиант.

Здесь мартовские иды будут кстати,

О мой многозаветный музыкант!

 

Ты музыкой своей торил дорогу,

В индийский храм, в дацан и в синагогу,

В храм христианский и на минарет.

Ты и пальто умел носить, как тогу,

И как венец умел носить берет.

                                

29 апреля 2003

 

* * *

 

Повзрослевшей листвы беглый почерк...

Соловьиная дрожкая грудь...

Неужели меж датами прочерк –

Это весь человеческий путь?

 

Но в руках сигарету кромсая

И табак отрясая с колен,

Вспоминаю пророка Исайю,

Вавилонский медлительный плен.

 

Сквозь надсадные вопли и толки

Мы с тобою спускались к реке, –

Ты шёл с палкой и в синей ермолке,

Я с узлом и в седом парике...

 

25 мая 2003

 

* * *

 

Много пишу. Жизненных сил избыток

В стих загоняю – это одна из пыток,

 

Данных, скорей землёй, а не добрым небом,

Данных не светлым духом, а чёрным хлебом.

 

Много пишу. Но богоборца везучесть –

Это есть вера, помноженная на участь

 

Иова, что из отрепьев и струпьев гноя

К Богу возносит своё всепрощенье земное.

 

19 ноября 2003

 

У Стены Плача

 

Юный друг втолковывал мне

И вчера, и сегодня:

Что ни камень в этой Стене,

То – слеза Господня.

 

Отвечала ему: не учи!

И зимою, и летом

Божьи слёзы – звёзды в ночи, –

Он и плачет светом.

 

3 ноября 2006

 

* * *

 

Тень от славы липнет к поэту,

К тени лепится ремесло.

Разметало мысли по свету,

И судьбу в сугроб занесло.

Намело, намело в отчизне –

На земле лежат облака.

Тяжело, если прежде жизни

Умирает в тебе строка.

 

2006

 

* * *

 

Подпираю воздух плечом

А дорогу ступнёй торю.

Втайне ведая, что почём,

О возвышенном говорю. –

 

Для чего мне вести учёт

Злобе дня и его добру?

Если мир сегодня банкрот,

Человек – что рубль на ветру.

 

Но я трепета не люблю,

Вот и жму на все тормоза,

И глазами солнце сверлю,

И светило жмурит глаза.

 

29 октября 2008

Rado Laukar OÜ Solutions