13 июня 2024  17:02 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная № 19

от 15 июля 2022 года

Русскоязычная Португалия

 

Ирина Фещенко

 

Я, Ирина Фещенко-Скворцова, родилась 9 января 1954 года в Волгограде в семье служащих. Девичью фамилию Скворцова оставила в качестве литературного псевдонима. В 1976 году окончила курс естественно-географического факультета Волгоградского педагогического института. С 1984 года жила в Киеве, в 1993 году защитила кандидатскую диссертацию по педагогике. Постоянно принимала участие в международных научных конференциях по проблемам творчества, языка и культуры, в семинарах, лекциях, организуемых Институтом философии. Стихи писала с детства, но всерьёз возобновила это занятие после 40 лет. Писала также рассказы, эссе, критические статьи. В 2004-м принята в Союз российских писателей. C 2011 также член МСП «Новый Современник». Летом 2003 года уехала в Португалию, где и живу. Работала в доме престарелых, сейчас работаю на фабрике пластиката оператором. В 2008 году подтвердила свою учёную степень в португальском университете. Участвую в научных конференциях, с 2008-го активно занимаюсь переводами с португальского языка.

 

Сезариу Верде

 

Сезариу Верде (1855 - 1886) - своеобразный поэт с собственным неповторимым голосом, его поэмы сравнивают с полотнами импрессионистов. Можно сказать, что он рисует словами. Поэзия Сезариу Верде осталась незамеченной и непонятой его современниками. Однако сегодня она считается одним из важнейших явлений в португальской поэзии и широко преподается в школах. Отчасти это связано с посмертными отзывами о его стихах других авторов, - в том числе, Фернандо Пессоа. Непризнание и даже травля молодого поэта в печати ускорили его смерть: Верде умер от туберкулеза, не дожив до тридцати двух лет. Время расставило все и всех по своим местам: именно благодаря Сезариу Верде в португальскую поэзию вошел натурализм и реализм; более того, творчеству Верде суждено было стать предтечей нового движения в литературе Португалии - модернизма.
Вот - одна из лучших вещей Сезариу Верде.
 
 
Мир чувств западного человека
 
Посвящено Герре Жункейро.
 
I.
Аве Марии*.
 
……..Когда начнёт темнеть, и не видать
Отчётливо вещей, на всём - вуаль седая,
Дух моря, Тежу вид печалят, пробуждая
Во мне абсурдное желание страдать.
……..Меня тошнит, когда светильный газ
Вширь разливается, там, в зыбкой глуби, где-то
Всё тонет в облаках немыслимого цвета:
Однообразного и мерзкого для глаз.
…….Извозчики в мерцаньи улиц сонном
Счастливчиков везут к вечерним поездам,
В журналах глянцевых Париж и Амстердам,
Санкт-Петербург - весь мир цветёт в окне вагонном!
…….На клеток ряд похожие скорей
В строительных лесах дома; высоко, в тучах,
Шныряют плотники, шустрей мышей летучих.
Стихают мерные удары звонарей.
…..Среди толпы работников поджарых,
Вот, конопатчиков ватага вдалеке.
Блуждают улочки, спускаются к реке,
Брожу по пристани среди швартовов старых.
…….И в памяти проносятся тогда
Морские хроники: флотилии в дозоре,
Спасает рукопись Камоэнс в бурном море,
Идут под парусом бессмертные суда!
…….И сумерки одушевят меня!
От англичанина скользят на берег лодки;
На суше перезвон: кастрюли, сковородки,
В отелях к ужину затеялась стряпня.
……….Колышутся, белея, херувимы**,
Оплоты очага, с балконов рвутся прочь.
Без шляпы лавочник у двери, смотрит в ночь,
И арлекин народ смешит неутомимо.
…….Блестит река огромной вязкой глыбой,
Опустошаются и верфи, и цеха,
Как чёрная вода вздымается, тиха,
Течёт по улицам толпа торговок рыбой.
…….Их стан прямой мощней колонн в соборе!
Я женщин не видал сильней и здоровей.
На головах несут в корзинах сыновей,
Которым суждено погибнуть в бурном море.
…….Все босиком! На выгрузке угля
Весь день они в порту под жгущими лучами;
Живут в кварталах, где коты орут ночами,
Где тухлой рыбою отравлена земля!
__________________________________________________
* «Аве Мариями» называли в Португалии вечерний звон колоколов ( в 6 часов вечера), который знаменует окончание трудового дня.
** Видимо, херувимами здесь автор называет висящее на балконах бельё, характерный признак Лиссабона, как XIX века, так и современного, часто отображаемый на разнообразных зарисовках, картинах и акварелях с видами улиц города.
 
II.
Ночь наступила.
 
……..Железный лязг тюремных окон. Звук
Безумие во мне рождает, затихая!
Старух, детей в тюрьме терзает ночь глухая,
Нет, знатным женщинам – не ведать этих мук.
…….Когда огни зальют квартал до края,
При виде старой Сэ*, и тюрем, и крестов,
Я даже аневризм подозревать готов,
Так сердце в грудь стучит, раздувшись, обмирая.
…….По временам из мрака этажи
Высвечиваются, потом кафе, аллея.
Как простыня в ночи растянется белея,
Сама луна, как цирк: жонглёры, миражи.
…….Сочится клир из церкви мрачной тенью,
Пятном на мостовой – чернее темноты.
Я инквизитора провижу там черты,
В угоду памяти и в тон воображенью.
…….Часть города разрушена ужасным
Землетрясением, и новых зданий ряд
Однообразием в унынье вводит взгляд.
Внимаю звонам я, монашеским, бесстрастным.
…….Но у одной часовни, вверх по склону,
Средь перечных дерев с облупленной корой
Монументальный торс: то бронзовый герой**
Эпически взошёл на древнюю колонну!
…….Мне видится Бубонная Чума,
Скопленье хилых тел - рассадников Холеры,
Вот призраки солдат построились в шпалеры,
Вот загорается дворец, а ночь нема.
…….Вот всадники, стараясь с ночью слиться,
Из монастырских стен спешат: грозят враги.
Средневековья прах! Других солдат шаги,
Их толпы катятся по стынущей столице…
…….Ты, город, страсть былую мне живишь!
Те, элегантные, вселят печаль, тревожа,
Когда они, смеясь, брильянтов блики множа,
К витринам клонятся средь пестроты афиш.
…….Цветочницы, кто в шляпке, кто в берете,
Из магазинов вниз бегут к делам другим.
Высоко головы держать непросто им!
По вечерам они – хористки в оперетте.
…….В подзорную трубу с одним стеклом
Сюжеты я ловлю, мятежные картины;
В пивную захожу; там эмигранты чинно
При свете уличном играют за столом.
_______________________________
* Сэ – аббревиатура от “Sedes Episcopais” - резиденция епископов. Собор, построенный в 1150 г. первым королём Португалии для первого епископа Лиссабона.
** Имеется в виду Камоэнс.
 
III.
При свете газа.
 
…….И выхожу. Ночь угнетает. На
Свой промысел идут гулящие неспешно,
И сострадательны, и вялы. Ветер здешний
Их плеч не милует. Холодная весна.
…….Стою среди витрин, а в голове
Скамьи для прихожан, и кафедра, и речи,
Носилки для святых, и алтари, и свечи…
Собор уводит вдаль, всё тонет в синеве.
…….Мещаночки Католицизма, - слёз
Никак им не сдержать, от музыки больные,
Так истеричны, как монашки в дни страстные,
Когда постом они измучены всерьёз.
…….Вот в фартуке ножовщик у станка,
Кузнец работает, расправив грудь и плечи.
И благородный дух – то свежий хлеб из печи -
Весёлый ветерок несёт издалека.
…….Мысль в поиске: я думаю о книге,
Чтоб опреснить её реальностью самой.
Витрины светятся вдали сплошной каймой,
Воришка молодой мечтает о ковриге.
…….О, долгие, таинственные спуски!
Где краски взять стихам для ваших фонарей,
Для лунной бледности колонн монастырей,
И для ветвей кустов, где дремлют трясогузки?
…….Какая-то особа, на змею
Повадкою своей похожа похотливой,
Присматривает шаль с улыбкою кичливой,
С претензией большой и к цвету, и к шитью.
…….Та, старая с причёской сложной! Странно
На веер шлейф её похож, и слуги с ней:
Удерживают двух её гнедых коней,
Двум мекленбуржцам ждать невмочь у ресторана.
…….Вот, кружева заморские, а рядом
Растенья чудные, вот, белые песцы,
В атласных облаках ныряют продавцы,
И рисовая пыль парит над этим чадом.
…….Но блёкнет свет, во мраке тяжелее,
Фасады медленно уходят в глубину.
Взгрустнулось в темноте торговцу-ворчуну.
Сверкавшие дома стоят, как мавзолеи.
……."Сочувствия!», - я слышу каждый раз
Идя по улице походкою беспечной…
Старик там, на углу ждёт милостыни вечно:
Учитель, что латынь преподавал у нас!
 
IV.
Глубокая ночь.
 
…….Высь воздухом заполнена до края
И длится до мансард, свободою дразня,
Скольженье звёздных слез… И полонит меня
Перемещения химера голубая.
…….А улиц вязь плетётся, как лоза.
Я слышу, вот, шуруп летит на мостовую,
Вот, ставни хлопают. Сквозь темень гробовую
Таращит шарабан кровавые глаза.
…….Прочерчена двойная параллель
Двойным течением торжественных фасадов,
Там, над рекой, в тиши у обветшалых складов
Пастушьей флейты зов, летит печально трель.
…….О, если б я жил вечно и всегда
Я совершенства мог искать и добиваться!
Нахлынули мечты, мне сладко забываться:
Виденья чистых жён приносит мне вода.
…….Вы, нежные, как трепетные птицы!
В жилищах тонкого, прозрачного литья
Хочу я видеть вас! О, наши сыновья!
Каким из светлых снов судилось воплотиться?
…….Как дедовских времён отважный флот,
Как наши рыжие потомки-командоры,
Мы будем покорять иных земель просторы,
Мы будем бороздить бескрайности широт!
…….Но здесь живём мы в каменной тюрьме,
В долине пасмурной с горами-этажами.
Мне кажется, что парк ощерился ножами,
И крик о помощи почудится во тьме.
…….Как мерзки мне утробы кабаков!
Вот пьяницы в ночи, где слышен каждый шорох,
По двое тащатся в туманных коридорах
И лепет грустный их гнусав и бестолков.
…….Их не боюсь. Они идут с дружками,
Поодаль от других. Но, от меня вблизи,
При свете фонарей, костлявые, в грязи,
Псы молчаливые мне кажутся волками.
…….У здания напротив пустыря
Видны фигуры двух охранников тщедушных.
Распутницы в своих халатиках воздушных
Выходят на балкон и кашляют, куря.
…….Огромная, бесформенностью споря
С громадами домов, где сонм людских неволь,
Взрывает горизонт, простора ищет Боль,
Приливы желчи в ней жесточе шторма в море!
 
Газета Путешествий
Июнь, 1880.
Порто.
Rado Laukar OÜ Solutions