24 июня 2024  13:43 Добро пожаловать к нам на сайт!

Литературно-исторический альманах

Русскоязычная Вселенная выпуск № 22 

от 15 апреля 2023г

Русскоязычная Австралия

 

Геннадий Казакевич

Геннадий Казакевич

 

Родился в Москве. Вырос в Сибири. Большую часть жизни просидел за письменным столом. Писал все: домашние задания по чистописанию и арифметике, диктанты, сочинения, конспекты произведений классиков марксизма-ленинизма, шпаргалки, дипломную работу, диссертацию, лекции, книги и статьи по экономике, проекты государственного законодательства эпохи перестройки, заявления о приеме на работу и об увольнении по собственному желанию. Переехав жить в Австралию, преподаю в университете и продолжаю работать по-английски в некоторых из перечисленных выше жанров. Колумнист-комментатор по экономическим вопросам. Автор двух сборников стихотворений и переводов. Публикации в антологии "Земляки", журнале "Крещатик", альманахах «Витражи», «Австралийская мозаика» и других периодических изданиях. Победитель конкурса поэтов-переводчиков - Эмигрантская лира 2019.

Материал подготовлен  Алексеем Рацевичем

 

СТИХИ

 

Кто я

 
стал евреем
в восемь лет
когда обозвали жидёнком
в томском трамвае
стал русским
когда поселился 
в Австралии -
здесь мы все
русские
стал украинцем
когда вражеские бомбы
упали на расстрельные рвы
в которых лежат
прадедушка и прабабушка
пана президента
и семья моего отца
родина там
где могилы предков
 

Мама и папа, у нас уже неделю война...

 
(Перевод из Ганны Осадко)

Мама и папа, у нас уже неделю война.
Первое утро я плакала,
Но на следующий день уже сдавала кровь
И плела маскировочные сети.
На третий день не хватило ткани,
Мы с сестрой распотрошили ваш шкаф.
все те прекрасные шарфы,
которые ты, мама, одевала весной,
постельное белье, купленное для внучки,
папины майки и рубашки из льна.

А потом ткани снова не хватило –
Сеть у нас широкая,
Чтобы накрыть ею всю Украину.
Кума открыла свой магазин тканей.
И мы резали на тоненькие полосочки
Софт, ситец, хлопок:
Черные, зелёные, пастельные, коричневые, жёлтые.

Наконец, в магазине остались только
Ткани в цветах и в горошек.
Во всех магазинах, мама и папа,
Во всех магазинах по всей Украине.

Когда победим, наши женщины
Наденут платья только яркие,
Только в цветах и в горошек.

Что ещё? – спрашиваете.
Как бы это сказать, чтобы вы не так волновались?
Сашка ушёл на войну.
Да, не умеет стрелять. Да, не служил.
Но он скоро научится.
Сонька координирует добровольцев.
Как на работу – с девяти до семи.
Устаёт ужасно. Не просыпается даже во время сирены.
Хлопцы подвозят, грузят, помогают.
А ещё одно – не удивляйтесь,
В вашей квартире теперь живут люди из Киева.
Женщины и дети. Они хорошие, мама и папа.
Но ведь вы это и сами видите.

Папа, твой Путивль отбили наши. И Кубер твой отбили.
В Сумах и Конотопе было очень жарко. Бомбардировки и танки.
Харьков уже несколько дней под градами. У меня там друзья.
В Чернигове ужасно. Крылатые ракеты попадают в школы.
Киев стоит насмерть. Не на свою, а на их.

Вы не беспокойтесь, мама и папа.
Снова сирена. Нет, не бегу.
Куда бежать? Теперь на этой планете нигде не безопасно.
Нет, не страшно. У нас после девяти теперь нужно выключать свет
Во всех домах, чтобы не быть яркой мишенью.
Но и это мелочь, они же не прицельно стреляют, а валят ракетами кое-как,
Очень издалека,
Им даже страшно взглянуть в глаза жертвам.

И единственная свеча сейчас в моем доме –
У вашего портрета,
Сижу, говорю с вами, и даже думаю
(простите, мама и папа) –
Как хорошо, что вас уже нет,
Что вы умерли в мире.

(Март 2022, г. Тернополь)
 

Машиах не придёт

 
машиах не придёт
землю
в которой лежат мои предки
разорвали взрывы снарядов
машиах не придёт
мои предки встают из рвов
в чернигове сумах
донбасе
машиах не придёт
у моих предков
затянулись
огнестрельные раны
машиах не придёт
мои дедушка и бабушка
воюют за свободу лежать
в нерастревоженных могилах
 

О эти запустевшие сады

 
О, эти запустевшие сады…
От порчи или просто недогляда,
От сломанной давным-давно ограды
И недостатка солнца и воды.

Здесь места не осталось снегирям -
Господствуют сороки и вороны.
Иным они не оставляют корма.
Что не склевали сами, то – снегам,

Которые покроют без разбора
Пожухлую листву, пустые ветки,
Остатки развалившейся беседки,
И память о высоких разговорах…

Здесь, россказням садовника не веря,
Застынут в спячке жабы и хореи.
 

Цветные города

(Сестина)

Однажды совершив свой первый грех -
Позавтракав плодами древа жизни,
Уверовав, что впереди - свобода,
Заколотив эдемские дома,
Дождавшись понедельника, с утра
Цветные города усердно строим...

На красное не требуют настроя
Глаза, привыкшие к цветам греха
За время путешествия по жизни,
В том городе, где граждане свободно
вывешивают флаги на домах
И смотрят телевизор по утрам.

В мышиный цвет затянуты утра
В суконном городе, где ходят строем
И верят, что в убийстве нет греха,
И что однажды вместо этой жизни
Здесь жителям дарована свобода
Навеки стать иконами в домах.

Вот улица. Здесь - желтые дома,
Здесь делают уколы по утрам,
И жителям такой покой устроен,
Что редко вспоминаются грехи,
Оставленные в предыдущей жизни.
Не это ли – желанная свобода?

В том городе, где правит несвобода,
Из черного стекла стоят дома.
В них граждане гордятся по утрам
Прозрачностью общественного строя
А вечером не знающим греха
Там дездемонам прерывают жизни.

На берегу у океана жизни
Устали пенелопы от свободы
Улиссов беглых дожидаться дома,
Вставая в одиночку по утрам...
Так синий город издавна устроен -
В нем странникам прощаются грехи...

Какие бы ни строились дома,
Я знаю, в них вставая по утрам,
Что в жизни нет свободы без греха.
 

Предательство

 
"Моисей смотрит в спины
тающие в кромешный закат"

                         Инна Урсова 

сколько охотников
не пошли за вождями
на мамонтов -

в мелких животных не много еды
но не страшно ловить каждый день

сколько моисеев
но за ними
нет никого

сзади лепёшку дадут
а впереди
только солнце
пустыня и голод

сколько сегодня
поющих осанну
а завтра кричащих
«распни его»

зря не кричите

скоро войдёт легион
и храма не станет
 

Она

 
она
проснулась
от жара
вырывающегося
из её чрева

радовалась
разлившимся по ней
океанам и рекам
 
смеялась
от щекотки
когда по её выпуклостям
топтались сонмы
пресмыкающихся

чесалась
когда её покрыла сыпь
из двуногих пигмеев

стонала от боли
когда её кожу
раздирали взрывы
бомб и снарядов

она
погибла
под потоками лжи
 

Пирамида

 
"Трудно быть богом"
А. и Б. Стругацкие

Нет здания прочнее пирамиды.
Какое ювелирное искусство!
Как все продумано, как совершенно!
Цепляются частицы друг за друга
Под силою земного тяготенья.
Чем выше, тем количество частиц
Все меньше. Как иначе тем, кто снизу
Управиться с положенным страданьем?

Незыблемы законы сохраненья.
Количество страданья постоянно.
И если взбунтовавшейся частице
Захочется уменьшить бремя ноши,
То больший груз придется на соседей.
Довольно редки в пирамиде бунты.
Частицы строго смотрят друг за другом. -
Пусть ноша ближних остается ближним.

И счастью тоже неоткуда взяться.
Чем больше удается одному,
Тем меньше остается для другого.
Дать вволю хлеба, зрелищ и вина,
Тепла, одежды, крова и надежды
Создатель не рассчитывал и прежде,
Да и теперь не слушает молитв. -
Дашь слабому - в прибытке будет сильный,

Поскольку есть отдельные частицы -
Сильнее и умнее, чем другие,
По головам несчастным тех, кто снизу,
Спешащие к вершине пирамиды.
В их наказанье тоже мало смысла.
На смену им появятся другие,
Слабее и глупее предыдущих,
Но также неразборчивые в средствах.

Вот почему так трудно Богом быть.
Вот почему молитвы бесполезны,
И не находится конструкции прочнее
Столь безнадежно вечной пирамиды.
 

Когда умру...

 
"Мяч закатился мой под нянин
комод, и на полу свеча
тень за концы берет и тянет
туда, сюда — но нет мяча..."
(Набоков)


Когда умру, мою любовь, свернув,
В чулане спрячут в дальний нижний ящик,
И будет там она лежать как мячик,
За шкафом потерявшийся в углу.

Но вот однажды дом перетряхнут,
И мой потомок – умный добрый мальчик –
Найдет случайно старый пыльный ларчик,
Увидит в нем нетлеющий лоскут

И спросит: «Мама, разве в прошлом веке
В таком ходили взрослые и дети?»
 

Монах

 
«Три стези заблуждений приводят к трем благодатям»
(Акутагава Рюноске, «Беседа с Богом Странствий»)


Строго блюсти заповеди – Слово, Деяние, Мысль,
не нарушать ни одного из пяти запретов,
перечитывать вслух Сутру Лотоса каждую ночь,
освещая свитки тусклым лампады светом,

чтобы голосу сладкому внимали Брахма и Индра,
и все прочие будды и бодхисаттвы,
чтобы стать однажды одним из множества тех,
которых нельзя и счесть – столько же в мире их,
сколько песчинок в море выносится водами Ганга,

чтобы сделаться всадником, как Самантабхабра,
восседая на белом слоне у Будды по левую руку,
чтобы с Буддою слиться в вечной нирване,

или постигнув премудрость священной науки,
точно  зная – нирвана – круговорот рождений и смерти,
постигая блаженство в страданьях и заблужденьях,

предпочесть блеск желанья в глазах у любимой свету лампады
и вместо Лотоса Сутры читать Кама Сутру...

________________________________________________________
Сутра Лотоса – книга священного буддистского канона.
Три Заповеди и Пять Запретов – основные принципы буддистской этики.
Брахма – Высшее Божество, Создатель в брахмаизме и индуизме.
Индра – одно из высших божеств в ведической религии.
Бодхисаттва - «существо, стремящееся к пробуждению» в буддизме.
Самантабхабра – один из великих бодхисатв. Изображается на белом слоне по правую руку у Будды.
Rado Laukar OÜ Solutions