19 мая 2024  08:27 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная

выпуск № 22 от 15 марта 2023 года

Россия 

 

Любовь Берёзкина (Артюгина)

 

Любовь Берёзкина (Артюгина) родилась в 1971 году в Ленинграде, музыкант. Автор семи детских музыкальных сказок и литературно-музыкальных обработок ещё шести сказок С. Л. Волковой (Иркутск). Сказки звучали в эфире государственного радио в Санкт-Петербурге и Москве, а также на радио «Флора» (Ганновер) и «Свободный Берлин» в Германии. 24 июня 2000 года приняла участие в передаче С. Новгородцева, посвящённой русскоязычному творчеству за рубежом, на радиостанции Би-Би-Си в Лондоне. Финалистка Международного конкурса им. И. Н. Григорьева (Санкт-Петербург) 2014 года. Творческие псевдонимы: Александр Верес, Вирель Андел. Публикации: «Антология русскоязычных поэтов – 2000» (Мюнхен), литературный журнал «Викинг – литературный Новгород», «Невский альманах», альманах «Откровение» (Ивановский отдел СПР), сборники под редакцией В. Ф. Чернова «Здравствуй, муза» и «Свет зари», а также сборники издательства «Нордост» (Санкт-Петербург), «И звезда с звездою говорит» и «Русь, взмахни крылами»; «Прощание с Вавилоном» из серии «Поэты русского зарубежья», составитель Б. Марковский, альманах «Третий этаж» (Берлин, 2018), «Берега.Берлин» (2019).

 

Материал подготовлен Редактором Алексеем Рацевичем

 

Стихи

 

***

Обычным днём, быть может, в понедельник,
когда зима не снилась никому,
нахлынул снег из жизни сопредельной,
оставив прилегающую тьму
смотреть сквозь приоткрытую завесу
на человечье инобытие,
и свет звучал печальной антитезой,
из форточки плыл запах курабье,
мы что-то говорили – не припомнить,
смысл ускользал, не подчинялся слух,
и каждый был, как радиоприёмник
для светлых перешёпотов и тёмных,
а мир не выбирал одно из двух.
 
Три сонета
 
1
Зима, похоже, выбросила чек,
и ей теперь носить бушлат и берцы.
Ты веришь: нас согреет первый снег –
нет-нет, то я дышу тебе на сердце,
быть может, тщетно: кто собрался в путь,
его отговорить – как сдвинуть гору,
когда за край её не заглянуть.
А страх и тьма рождают мантикору –
зачем она? Наш бестиарий пуст,
и, что б ни говорил учёный Ктесий,
твоя печаль – важнейшее из чувств
в каком-то нам неведомом процессе,
как, например, живая болтовня,
пока мы греем руки у огня.
 
2
Если печь натопить и зашторить окно,
станет в доме темно, станет в доме печно,
а за дверью светло и речно –
это воздух прозрачное тянет вино,
белым птицам он белое сыплет пшено,
словно кем-то ему внушено.
Если станет дверно, мы пойдём на крыльцо
и узнаем речное лицо,
и с ним выпьем вино вон за то деревцо
и за утку, в которой яйцо.
И за снежной пыльцой, где кружат ветряки,
и горят над рекой ночники,
мы увидим, что нет ни конца, ни реки, ни земли,
только снег от Луки.
 
3
А пока ладони грели и ждали тьмы,
что ещё смешнее, чем ждать у окна погоды,
в небесах зажёгся белый костёр зимы,
мы услышали голос его, узнали живые коды,
и слова исчезли, чтобы в нём горевать, гореть,
и текли сквозь пальцы, дымились золы,
и вились меж ними простые, как жизнь и смерть,
безымянные птицы из снов Пьяццоллы,
и такая музыка спускалась на улицы и дома,
что на тьму и свет у неё не хватало пауз,
и сквозь белый крутящийся хаос
на дворе во весь рост поднималась и пела зима,
наклонялась, касалась построек вершиной холма,
и опять рассыпалась.
2022
 
Диккенс
 
Утром растает черный квадрат пустоты...
                                               Евг. Григоренко
 
Не явный свет, а что-то, что не тьма,
по стенам поднимается в дома,
как в воздухе рассеянная пудра, –
так в ноябре предначинает утро
прощание с квадратной пустотой,
пока рассвет на площади не вышел,
и в дымке промыслительно густой
ходы сверлят прохожие, как мыши,
учуявшие кошку или сыр.
Ещё не Шоу, но – и не Шекспир,
вселенная страданий и усердий,
разносчиков рекламы и газет, –
где радостно пыхтит речной буксир,
и запахи ночной любви и смерти,
как полутени, поглощает свет.
2022
 
***
 

В моей России стол, кровать, и шкаф,

Потёртый стул, и тумбочка в придачу.

Проходит век, толкнув исподтишка:

А вдруг схвачусь за стены и расплачусь?

 

В ней по утрам плывут колокола

Сквозь низкий дым приснившейся деревни,

Где в зиму смерть видна из-за угла,

И тихий свет исходит от деревьев –

 

Былых святынь сочувствующий взгляд;

Где спит вода, подрагивая веком.

Здесь в полный рост встаёт моя земля

Единственным любимым человеком.

 

В нём всё моё: и птицы, и сады,

Негромких строк нехоженые тропы,

И страх упасть с последней высоты

В – раскрытое с утра – окно в Европу.

2019

 

***

 

Шиповника побеги, и трава,
И лепестки неведомых дорожек.
Когда кресты рубили на дрова,
Здесь было так, века – и будет то же.

И выйдут из невиданных зверей
Вполне цивилизованные люди.
Вот бабочка – о чём расскажешь ей?
Она вспорхнёт и про тебя забудет.

И ты забудь. Пускай летит она,
Ни буквы, ни звезды не понимая,
Одна за всё на свете прощена,
Прекрасная
и жуткая
такая.

2020

 

Три вечера с Борисом Рыжим

 

1

                              …Три составляющих жизни:

                              смерть, поэзия и звезда. 

                                                            Б. Рыжий

 

Всё здесь, ни грамма за душой,

где свет вращается большой,

и распеваются скворешни.

Благослови меня, мой вешний,

их музыкой переболеть.

Жить хочется, пока есть смерть,

и вслушаться – когда нет звука …

Зажгись, высокая разлука,

пока любовь, как ночь, чиста,

и бесконечная листва

не разлетается из круга.

 

2

                        Мой герой ускользает во тьму…

                                                            Б. Рыжий

 

Пойдёшь, разбуди меня в восемь.

Пусть будет простая среда,

и в сад опускается осень,

и спит за листвою звезда.

 

Туман перевяжет запястья

склонённой ветле молодой,

и выпадет первое счастье,

и будет покой – как покой…

 

Во мгле что-то давнее дремлет,

когда тишину серебрит

и вдаль простирается время,

в темнеющие пустыри.

 

3

                    Я зеркало протру рукой

                    и за спиной увижу осень…

                                                  Б. Рыжий

 

Сквозь мягкое свечение листа,

что кружится и кружится до боли,

я узнаю твой почерк, высота,

мелькающий в туманном ореоле.

 

Кто умер или кто остался жив?

Но снова помешает предрассудок

шептать об этом строчками вразрыв

и повисать на собственных сосудах.

 

Неслышимый, невидимый сюжет –

по-своему здесь каждый растворится.

Но тишина играет неуже-

ли всякий раз на сомкнутых ресницах?

 

Но – листопад.

Уходит человек,

в себя шагнув с зеркального порога,

и с чистого листа на белый снег

всегда ведут кого-нибудь другого.

2020

Rado Laukar OÜ Solutions