15 апреля 2024  21:12 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

 Русскоязычный  Луганск

 

Любовь Якимчук

Любовь Якимчук (укр. Любо́в Якимчу́к19 ноября 1985, Первомайск, Луганская область)  — украинская поэтесса, сценарист, колумнист.  Родилась на Луганщине. Окончила Луганский национальный университет имени Тараса Шевченко (2008) и магистерскую программу «Теория, история литературы и сравнительное литературоведение» Национального университета «Киево-Могилянская академия» (2011). С 2003 по 2008 принадлежала к Литературной группировке «СТАН». Автор сборника поэзии «как МОДА» (2009) и «Абрикосы Донбасса» (2015). Лауреат многочисленных литературных наград, включая Международную славянскую поэтическую премию, премию имени Богдана-Игоря Антонича и др. 2010 г. — стипендиат программы Министра культуры и национального наследия Республики Польша «Gaude Polonia». Стихи переведены на английский, немецкий, русский, шведский, французский, польский, литовский, иврит, словацкий, хорватский, словенский, белорусский, румынский, сербский и др. Стихи Любови были опубликованы в журналах Украины, США, Швеции, Германии, Великой Британии, Польши, Израиля, Литвы, Сербии, Румынии, Беларуси и др. Якимчук также является перформером в музыкально-поэтическом дуэте с украинским импровизирующим контрабасистом Марком Токарем, их проекты включают «Абрикосы Донбасса» и «Женщина, дым и опасные предметы». Её поэзии исполняет известная певица Марьяна Садовская (Кёльн), а также молодая певица Олеся Здоровецкая (Дублин). В 2015 году украинский журнал «Новое время» назвал Любовь Якимчук одной из ста самых влиятельных людей культуры на Украине

 
СТИХИ
 
 
Из книги «Абрикосы Донбасса»
 
 
разложение
 
на восточном фронте без перемен
сколько можно без перемен?
металл перед смертью становится горячим
а люди от него холодными
 
не говорите мне о Луганске
он давно уже ганск
лу закатали в алый асфальт
мои друзья в заложниках 
и до нецка мне не добраться
чтобы вытянуть из подвалов, завалов и из-под валов
 
а вы пишете стихи, красивые как вышиванка
вы пишете стихи идеально гладенькие
высокую поэзию золотую
про войну не бывает поэзии
про войну есть только разложение
только буквы
и все они ррр
 
Первомайск разбомбили на перво и майск
бесконечно маяться, словно впервые
снова там кончилась война
но мир так и не начинался
 
а г де бальцево?
а де мое бальцево?
там больше не родится Сосюра
уже больше никто из людей не родится
 
я смотрю на небокруг
он треугольный, треугольный
и поле подсолнухов опустило головы
они стали черные и сухие, как и я
уже страшно старая
и я больше не Люба
лишь ба
 
22 августа 2014, Львов
 
 
 
* * *
 
 
Ш
Р
А
М
после взрыва разбросаны по степи 
ш – как шелковые нити ветра, запутавшиеся в деревьях
р – гудит как двигатель самолета
a – распахнутый в крике рот
м – без конца зовет маму: мама,  где моя мама?
 
возле раскиданных букв стоят бездумные –
они пустые, как банки из-под майонеза
стоят бездомные –
они босые, как степные звери
на которых начали охоту
 
на войне нету дома
даже если в твой дом не попали
как в утку или серого зайчика
на войне нету дома
а в квартире мерцает синяя моль газа
которая вытягивает из тебя последнее тепло
 
М
А
Р
Ш
раскиданные по степи
М – груди матери, которая кормила младенца во время полета
А – террикон, налитый кровью, как комар, вот-вот лопнет
Р – прикушенный язык, только язык
Ш – седые волосы, смешанные с травою
 
и туда подходят  военные
их дом — это сапоги
и эти сапоги отбивают МАРШ
 
19 июля 2014, Киев
 
 
от старости
 
 
умерли дед и баба
в один день умерли
в один час
в одну минуту –
люди говорили, что от старости
 
сдохла их курица
их коза и собака
(а кошки не было дома)
и люди говорили, что от старости
 
развалился их дом
сарай стал руиной
и погреб сверху присыпало землею
люди говорили, что от старости
развалились
 
пришли их дети хоронить деда с бабой
Оля была беременная
Сергей был пьяный
а Соне было три годика
и они тоже умерли
а люди говорили, что от старости
 
холодный ветер сорвал желтые листья
и похоронил под ними деда, бабу, Олю, Сергея, Соню,
которые умерли от старости
 
6 сентября 2014, Черновцы
 
 
сложение
 
 
но поднимется вода
и проклюнется шурфами шахт
как странное растение с руками
и вода как любовь
все поглотит глотком —
чтобы собрать вместе обломки
и родит там море
новое и живое
и родит новых
но не людей
и они поплывут как рыбы
там, где люди уже не нужны
 
22 августа 2014 года, Львов
 
 
мое первое стихотворение про Шевченко
 
 
как это было – пережить эту зиму?
когда вирусы со щитами лютовали
прямо на улицах Киева
когда 100 легких душ
кружились в воздухе со снегом
как это было – пережить эту зиму?
 
сначала начался грипп
витамин С
АЦЦ 200 
и марш миллиона –
ходьба улучшает иммунитет
даже если это иммунитет твоей страны
 
потом бронхит:
бисептол 480
АЦЦ 200
и огромное количество жидкости
из водометов
прямо на наши головы –
обливание закаляет
особенно нервы
 
но зима не заканчивалась
она тянулась ржаво
как трубы водопровода
и тяжело
как брусчатка на улице Грушевского
она повторялась
как гимн Украины
снова и снова
она была лабиринтом
из книжек и слов
из баррикад и тел
из улиц и могил
как затяжная пневмония
когда температура 39
и силы на нуле
когда не знаешь
в какой стране проснешься
и проснешься ли вообще
 
но настало утро
температура 37
азитросандоз 100
Шевченко 200
и яркое солнце 
сушит росу
 
12 марта 2014, Киев
 
 
снаряды
 
 
вдох-взрыв
вдох-взрыв
дергаюсь от гласных звуков
как от согласных
дергаюсь от тихих
и от дыхания
я дрожу как осина
как оса кинутая в осень
где ждет меня боль
моя белая погибель
без взрыва
и без вдоха
 
22 августа 2014, Львов
 
 
траурные услуги
 
 
этот террорист похож на куст
на ветру он дрожит и теряет последний листок
у него пар из носа – он дышит 
недочет для того 
кто хочет быть как куст
 
этот террорист притворяется снегом
он пушистый и белый, но
теплая кожа – недочет для тех
кто прикидывается снегом
 
этот террорист похож на красивую девушку
и она мне улыбается
она надеется, что я ее поцелую
может, даже исследую ее терроризм
как-то совсем непосредственно
но я люблю парней, поэтому это тоже ее недочет
 
этот террорист едет в катафалке
с надписью «траурные услуги»
и правда, его услуги траурные
и он сам уже не рад
и лежит он в гробу
очень бледный, словно мертвец
стал холодным, как снег
он не дышит, как куст 
даже сердце научил останавливаться на блок-посту
даже сердце научил останавливаться 
и остановилось случайно совсем
этот террорист идеальный
если поверить, что это не человек
а только лишь террорист
 
18 января 2015, Киев
 
Переклад з української - Поліна Барскова і Остап Кінь
 

 
Уголь лица
 
 
С глазами морскими синими
С волосами льняными
Чуть вылинявшими
Это не флаг
Это стоит в шахте
По колено в воде
Мой папа
 
Его лицо словно уголь
С оттиском
Полевого хвоща допотопного
Годами растоптанное
Море твердеет солью
Трава углем твердеет
А папа становится как ковыль
Седым
Он — мужчина
А мужчины не плачут
Так говорят в рекламе
А щеки его канавками
Порубила шахта
И уголь добытый из лица
Отца моего
Сгорел в печах и кострах
Донбасса
 
И где-то там высоко
Стоит террикон
Торчит террикон
Как сфинкс как дракон
Что защищает своего Тутанхамона
 
И знаю лишь я одна
Террикон посреди степи
Это пробки от бутылок
Что папа выпил
И пепел от сигарет
Что выкурил папа
 
 
Терриконы грудей
 
 
Купа деревьев эта
Что карандаши разного цвета
Понатыканные вдоль дороги
Иногда проезжает КрАЗ
Через степь в лесополосу...
Донбасс! Донбасс!
Шипит труба солнцу на ушко
Отодвигая волосы
 
Ты стоишь
В спецодежде
Угольного агента
И парфюмерно пахнешь
Реагентами:
 
Я женщина
Вода — стихия моя
Это не только заваривание чая
Или мытье посуды — нет!
Хоть женщин и не берут в шахту
Но берут на фабрику
Перерабатывающую уголь
Я мою уголь
Как мыла бы косы
Я измельчаю уголь
Как резала бы картошку
Или перемалываю мясо
В блендере фабрики
И заправляю маслом
Растопленным
То есть поливаю этот борщ
Реагентами
 
Слушай, эти комплименты
О красоте донбасских девчат
Не лишены смысла
Если увидеть эти заводы
Если спуститься в эти шахты
Или искупаться в отравленных водах
Отстойников
Куда сливают юшку
Вот от этого моего борща
Если забраться на террикон
И провалиться ему в подполье
Точнее — в прямую кишку
А перед тем
Увидеть цвет абрикос
Нежно-белый цвет абрикос
А осенью их желтые волосы
С высоты вагонеткового полета.
 
 
Абрикосы в касках
 
 
Отцвели абрикосы Донбасса
Всеми оттенками неба
Абрикосы надели каски
Миновала весна
 
Их было двадцать
Все молодцы
До тридцати
По правилам уравнения
Их и стало двадцать
Только не на что и равняться:
 
Они держались
На волоске
Стальканата
Они стояли в клетке
Словно в ковчеге Ноя
После потопа
 
Упала бетона тонна
На клетку
Они выпали
Их расплющило
В свободном паденьи
Они стали свободны
Да, свободны
Как вырванные с корнем
Абрикосовые деревья
 
Их было двадцать
И стало двадцать
На них равнялись
По правилам уравнения
Когда продолжали ряд
На кладбище
Только отец не успел
Сравняться с ними
Мой отец
Под углем застыл
А они поднимались все выше и выше
В резиновых ботинках
С фляжками без воды
С телами как фляжка
Поднимались к ангелам
Туда....
И теперь бабушки внукам
Повторяют сказку
Об абрикосах в касках
 
 
Сказка моей бабуси
 
 
Когда слезы
Становятся каменной солью
Когда море в животе
Становится шахтой
Вымирают мамонты
И рождаются души нараспашку
Они меняют смелость на водку
И нанимаются на работу
 
Подожди!
Шахта проглотит тебя
Красавица темнокожая
Каменная
Подожди!
Она родит тебе мертвое море
Ее талия не шестьдесят
А груди обвисли до пояса
Не заходи в нее
Можешь не возвратиться
Как ребенок в матери
Которая рожать не хочет
 
Он погрузился в нее раз
И вернулся со слезами в руках
Он погрузился в нее — два
И вернулся с солью в руках
Он погрузился в нее — три
И полные руки угля
Потащили на дно
Подземного моря
 
Абрикосовые деревья
Распростерли руки до неба
Абрикосы надели
Оранжевые каски
И теперь когда ешь абрикосы
В середине кусочек угля
Конец сказки
 
 
Книга ангелов
 
 
Твои зубы темные и дырявые
Как эти терриконы
Твои очи серые и пряные
Как перевернутые корни
Дыма алчевского
Что прорастает ввысь
И приживается всюду
Как вербы
— У меня со здоровьем плохо
Но сочувствовать мне не нужно
Я добываю траву
Не какую-нибудь
А каменную
Из-под земли
Из-под неба:
Когда-то здесь было море
Росли гигантские травы
И на них раскачивались ангелы
Травы слушали их разговоры
Запоминали слова
Спрессовывались в торф
Он выдавливал из себя влагу
Становился сутью всего
Укрывался свежими ветками
И еще будто колоды
Эти ангельские слова
Не могли донестись по ветру
И становились легким камнем
То есть превращались в уголь
И теперь каждая шахта —
Это книжка
С ангельскими словами
Страницы которой
Горят в печах
Это гигантские свечи
Рассеянные степями
 
Поэтому заводы Донбасса
Курятся цветным дымом
И им плевать на запреты
Табакокурения
В общественных местах
Ибо на заводских площадках
Они — у себя дома
А там как известно
Курить не запрещено никому
Даже коту
 
Ту-ту поезд ту-у
 
2012
Rado Laukar OÜ Solutions