15 апреля 2024  21:46 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

Русскоязычная Испания

 

Мария Игнатьева

 

Мария Юльевна Игнатьева - поэт. Родилась 29 января 1963 года в Москве. Окончила факультет журналистики МГУ, кандидат филологических наук. Работала в Институте мировой литературы. С 1989 г. в Испании. Преподает русский язык в Барселоне. Стихи публиковались в журнале "Знамя", антологии "Освобождённый Улисс". Первая книга стихов издана в 1997 г.
 
СТИХИ
 
Вероятно, душа большевичка,
И её не прогонишь взашей.
В ней живучи любовь и привычка
К непроцеженной гуще вещей.
Даже ставшая старой и нищей,
Эта краснознамённая рвань
Зависает над скарбом и пищей
И не рвётся, блаженная, в рай.
Ей мерещится в смертном покое
Древнерусского поля квадрат,
Сказки бензоколонки Лукойе,
Сыр и бор виртуальных отрад,
Запасное количество жизни,
Подростковый какой-то недуг.
Тихо охни и рёбрами стисни
Всё, что было и выжило вдруг.
 

Стихи из Барселоны

(из книжки ПАМЯТНИК КОЛУМБУ)


Нечёсаных, немытых,
Нас тут научат жить,
Рожать на вдох и выдох,
И даже водку пить
Глоточками, как птицы,
Чирикая впопад.
И нечего сердиться:
Никто не виноват.

1995

 

CADAQUES

 

И пока здесь чудачит Дали
И цветут, нарядившись, оливы –
Молоко и кисель – миндали,
Жирный вторник цветов говорливых,
Обнажается дно при отливах.
Этот шелест – рачки и моллюски,
Тишины неразборчивый хруст,
Наготы оскорблённые сгустки.
Средиземного дня Златоуст –
То ли шёпотом, то ли по-русски.

1995

 

* * *

В Средиземье ни с кем мне не
горячиться за чаем.
При отсутствии времени
у Адамова семени
между морем и раем,
ни света, ни темени –
молчим, загораем.

1995

 

* * *

Было время – я не знала,
Что горит на солнце кровь,
По-испански не читала…
А теперь – не прекословь!
Русскоглазая девица,
Отворяй заёмный кров
Яснооким, смуглолицым
Победителям быков.
Бычью голову не мучит
Ни отчаянье, ни страх,
А тебя они приучат
К красной розе в волосах.

1995

 

ГРАНАДА

 

Как волн небесных отголосок,
Над морем веет ветерок.
Голубоглазых анадалузок
Гортанный реет говорок.
О чём насмешливо судачит,
Зачем торопится ручей,
В котором ничего не значат
Ни это «ро», ни это «че»?
Я чую в речи этой зыбкой
И поцелуй, и барабан.
Но полумесяца улыбка
На лицах новых христиан.

1995

 

* * *
Душа научилась любви человечьей,
И не унижением кажутся ей
Людские насмешки и узкие речи,
А просто усилием тёмных вещей.
Среди человек мы живые – как вещи,
Но мёртвые в нас зачинают детей.

1990

 

* * *
Не хочу говорить на чужом языке.
Я уже на своём не упомню,
Слов иных. Бестолковее рыбы в реке,
То-то глубже ушла, да — бездомней.
Отступая от слов человеческих, губ,
Я попала в затопленный ящик,
Где ракушечьим слухом уловлен испуг
Всех живых и во сне говорящих.

1991

 

* * *
Если б только на десять минут
Мы смогли отложить попечение
О земном, как святые поют,
Мы бы вышли к иному сечению
Наших буден, в которых темно
Прижимаются лица к событиям,
И занятие жизнью равно
Равнодушно-бесстыжим соитиям.

1990

 

* * *
Уложили снежок золочёной парчой
На чугунных крестах, колченогих дорожках.
И вдыхая апрельской зимы преизбыток,
Очумели грачи, а зиме – нипочём.
В самодельной избушке на сломанных ножках
Подрались, и не вымели чашек разбитых.
Во земле иберийской, в обидах земных,
Разгребая осколки домашнего скарба,
Иногда уколюсь о булавку такую,
Что заплакав, забуду своих и чужих.
Арестантской походкой сбежавшего краба
Поспешу по песочку в чащобу морскую.

1996

 

* * *
Объёмные обиды холостые,
Я прикасаюсь к ледяному дну,
Отслаивая лица слюдяные
В умноженную горем тишину.
Здесь истина не ищет искаженья,
Здесь первородной трусости мужской
Под зеркалом томится отраженье
И крестится испуганной рукой.

1997

 

* * *
То ли вовне меня, то ли во мне
Непроходимая эта разлука –
Будто бы время погасло в окне.
Остановилось. Ни света, ни звука.
Что же ты не отгоняешь тоску,
Пялишься, как на Варшавском вокзале,
Выудив из расписанья строку?
Там и не помнят, кого провожали.
Известняковое, ватное дно.
Медлишь у берега утренней дрёмы,
И забываешь, что жили в одно
Время, и, кажется, были знакомы.

1998

 

* * *
Это кто там печальным и старым
В чине праведника-старшины?
Это Юрий Никулин с Мухтаром
На границе небывшей страны.
Циник ночи, любую безделку
Привлечешь пятипалой тоской:
Из лирической юности девку
И рекламу любви на Тверской.
Вероятно, душа большевичка,
И её не прогонишь взашей.
В ней живучи любовь и привычка
К непроцеженной гуще вещей.
Даже ставшая старой и нищей,
Эта краснознаменная рвань
Зависает над скарбом и пищей
И не рвётся, блаженная, в рай.
Ей мерещится в смертном покое
Древнерусского поля квадрат,
Сказки бензоколонки Лукойе,
Сыр и бор виртуальных отрад,
Запасное количество жизни,
Подростковый какой-то недуг.
Тихо охни и рёбрами стисни
Всё, что было и выжило вдруг.

1990

 
 
Rado Laukar OÜ Solutions