12 июля 2024  19:24 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная № 19

от 15 июля 2022 года

Русскоязычная Португалия

Михаил Четыркин

Михаил Четыркин

 

Родился в 1961 году в г. Каменске-Уральском Свердловской области. Высшее образование (учился в медицинском и политехническом институтах г. Екатеринбурга). Работал инженером-программистом в г. Каменске-Уральском. С 2008  г. – в г. Порту (Португалия). Участник II Всеуральского совещания молодых писателей. Член Союза писателей России (с 2002 г.). Автор сборника стихов «Вы не бывали в морге?..» (2002 г.)».

 

 

СТИХИ

 

Номинация  «ТАМ»

 

***

Это кажется странным, но даже строфа

Здесь не хочет рождаться. Лежу – и софа

Заменяет покорному телу луга и аллеи,

Так на ней обитаю – лишь выпью вина,

Съем копеечный коржик. И вновь тишина.

И опять – как вчера и намедни – страну пожалею.

 

Не сказать, что тут худо: в квартирах – ковры,

Можно выкроить деньги на банку икры,

Можно к Новому году потешить себя "Амаретто"...

Но какой-то в мозгах тут безудержный мрак,

И сквозь евроремонт проступает барак,

И на мягкое сев, ощущаешь углы табурета;

 

Высочайшим указом сменили конвой –

Почему же ночами всё слышится вой

– Или так специфично себя проявляет пространство?

Или, может быть, это от игрищ ума?

Или, может быть, здесь неизбежна сума

Арестанта, и злобная ругань, и общее пьянство?

 

Почему тут для счастья жуют эфедрин,

Почему Достоевский и М. Е. Щедрин,

До молекул истлев, остаются в плеяде пророков?

Почему здесь всё меньшему хочешь – Ура! –

Закричать, и лишь чёрного цвета дыра

Жизнь глотает в себя, без причин, объяснений и сроков...

 

Это выглядит странным, но здесь умереть

Многим кажется легче, чем чайник согреть,

Чем пойти по грибы, или в зиму заквасить капусты,

И ты можешь смотреть в небе майский салют,

Или как трое пьяных прохожего бьют,

Или как, что в душе, что на улице, грязно и пусто...

 

Я лежу словно в высохшем русле реки,

Я не чувствую пальцев замёрзшей руки,

И немеет лицо от касаний небыстрого снега,

А на площади глухо стучат топоры,

И Чума не ушла, и всё длятся пиры.

И, набита битком, погребальная едет телега.

 

Номинация «ЗДЕСЬ» 

 

***

Эмоции – их словно одолжили,

И бдение – как в счастье забытьё

– В энергосберегающем режиме

Течёт существование моё.

 

Там, где-то вне, – бои и ураганы,

Площадный гомон, гвалт в очередях,

Там в стрессе и Курилы, и Багамы...

– А тут покой, с томлением в грудях.

 

У вас опять соседи заблажили?

Вы бьётесь как об лампу мотылёк?

В энергосберегающем режиме

Становишься от этого далёк.

 

Пускай чуть-чуть стремления бумажны,

Пусть млеет плоть, от зноя окосев,

Здесь можно кушать устрицу отважно,

Под пальму предварительно присев.

 

Иду неторопливо по бульвару,

Павлин пузато хохлится в тени,

Расставленные будто для загара

Приклеены вдоль пирса корабли...

 

Вспугнуть бы мысли... – нет, не запуржили,

Не стали нервно суживать круги...

В энергосберегающем режиме

Спокойствием заполнены мозги.

 

Здесь снега нет, гранёного стакана,

Никто, глумясь, не выгонит взашей,

Не бьёшь на стенке тапком таракана,

И жадин, вроде, нет, и алкашей...

 

Вас в подворотне матом обложили?

Вам до получки денег бы занять?

– В энергосберегающем режиме

Таких событий даже не понять.

 

Пожмёт холерик дёрганно плечами,

Зевнёт флегматик – Рай для дураков... –

А я смотрю как океан качает

Флотилию из белых облаков,

 

И чайка, словно точка от пунктира,

Скользит в невероятной вышине...

И предо мной лежит основа мира,

Без всякой платы отданная мне.

 

Номинация «ЭМИГРАНТСКИЙ ВЕКТОР»

 

***

 

Что за небо здесь… падаешь в ту синеву

– А как будто взлетаешь неслышно…

Ты прости… Я другим стал. Я просто живу.

Очень просто живу. Так уж вышло.

 

Я люблю всё, что было. Устав вспоминать,

Не ищу в проходящем печали.

Я иной. Ты меня не захочешь узнать.

Да, скорей, и узнаешь едва ли.

 

Лёд растаял. Морозные стёкла слюды

Слишком долго мне были глазами…

Может быть, здесь налили мне чистой воды,

Может, доброе что-то сказали…

 

Позабудь. Я настолько сейчас далеко

(То извечная участь изгоя)…

Позабудь меня… Мягко. Негромко. Легко…

Будет светлое. Будет другое.

 

Будет всё. Кроме горестей. Кроме беды.

И, наивно молитвы читая,

Вновь мы встретимся в небе. У синей звезды.

Или падая…

Или взлетая…

 

***

 

Я дарю и терплю
(От себя — не от бога),
Я, как раб, мастерю,
Только выйдет немного,

И в песочных часах
Я крупинки толкаю,
И в железных тисах
Рукоять опускаю,

Я стремлюсь к алтарю,
Но все сумрачней в чаще,
Я от жара горю,
Только холод все чаще,

И опять в январе
Небо цвета шине
ли,
И от ночи к заре
Не выводят тоннели.

Изощренно мне мстят,
Слов моих не читая,
А песчинки летят.
Жаль, что им не чета я,

Лишь надорванный крик
Над душой моей взвился…
И согбенный старик
В ней навек поселился…

 

***

 

Осень стаей ворон в этот день прилетела,
Небо — пепельный холст на подрамнике зданий,
Отболела душа, как когда-то хотела,
И не помнит, наверное, прежних страданий,

Парк опутан дождем, как чулан паутиной,
Прерываю движение капель, шагая,
День рисует с печальным сюжетом картину
То мазками Мане, то в манере Шагала,

Не слыхать на аллеях ребячьего визга,
Возле лавочек — пьяная ругань рабочих.
Через осень иду, торопливые брызги
Разлетаются в мокрые листья обочин.

Охры цвет уже чаще в деревьях, зеленый
Пропадает, и летние краски забыты,
И закрыты до лучших времен павильоны,
И для верности досками накрест забиты…

 

***

 

Снился сон: мы спускались в глубокий подвал,
Перепутав верх с низом и две стороны;
Помню, будто по имени кто-то позвал
Нас, нечетко возникнув из мрака стены,
И как будто он, тканью одежд шелестя,
Пред твоими ступнями вдруг бросился ниц,
И как будто в руках ты держала дитя
С золотыми провалами вместо глазниц;
Снился запах болота, угар фитилей,
Холод плит под ногами, и тени окрест,
И как некто, шепча все бессвязней и злей,
Над тобою воздел перевернутый крест,
А чуть позже, сломавшись в поклоне спиной,
Затаив свою ненависть (или моля?),
Нам поднес в гнутом кубке густое вино
Под стенания мрака и треск фитиля.
То ли сон, то ли страх меня стали томить,
Прицепившись к сознанию крепче репья…
Ты вдруг грудью ребенка решила кормить,
Приподняв осторожно из груды тряпья;
Но внезапно послышался цокот подков —
Или, может, то время неслось, — а потом
Ты смеялась, и брызгала кровь из сосков,
Многократно прокушенных маленьким ртом;
Появилась старуха, нема и седа,
С рвущей мертвую плоть ее черной совой,
И ты стала, бледнея, на бок оседать,
Всласть сосавшее тельце держа пред собой.
Тут его, наступив на тебя впопыхах,
Всемогущий слуга господина теней
К безобразной старухе понес на руках —
И сова, как стервятник, кружила над ней..

Я проснулся. Увидел окна переплет,
Незакрытую форточку, стул и кровать,
И на стеклах мерцающий розовым лед.
И часы показали, что надо вставать.
Выпал снег. Шумно чистили город от груд
Люди в ватниках, часто куря у столбов.
Ты спала. И вздымалась в дыхании грудь
В белых точечках шрамов от острых зубов.

Rado Laukar OÜ Solutions