12 июля 2024  20:10 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная № 19

от 15 июля 2022 года

Русскоязычные США

Нина Косман

 

НИНА КОСМАН Родилась в Москве, эмигрировала из Советского Союза в 1972 г., в Америке с 1973 г. Художник, автор шести книг стихов и прозы (трёх сборников стихов на русском и на английском, двух сборников рассказов и романа на английском). Составленная ею антология стихов была опубликована издательством Oxford University Press; две книги переводов Цветаевой были опубликованы в американских издательствах. Картины выставлялись на выставках в Канаде и Америке. Рассказы и стихи на английском публиковались в американских и канадских журналах. Произведения Косман были переведены с английского на японский, греческий, голландский, иврит, персидский и испанский. Несколько пьес было поставлено в нью-йоркских и лондонских театрах. Отмечена премией Британского ПЕН-Клуба и ЮНЕСКО за прозу на английском в 1995 г., а также грантом от National Endowment for the Arts за переводы Цветаевой. Живёт в Нью-Йорке.

Материал подготовлен Редактором Алексеем Рацевичем

 

СТИХИ

 

Я родилась в стране
Миллионов смертей,
В удушливой тишине
Осторожных страстей,

Где беззвёздную ночь
Солнышком звали,
В мерзлоте черепа
Полвека лежали.

Не захоронят их и не
Вспомнят, как звали;
Имена убиенных
Не знают скрижали

Тех душ, что по крови
Признают свою:
Я из той же юдоли,
Но не в том же строю.

 

Там, где плакала мама
Об убитом отце,
Бог Авраама —
Озем в мертвеце.

Что мне новые страны
Или чья-то любовь,
Раз под снегом останки
Несхороненных вновь.

 

  * * *

 

Миг парит, святой и недотрога,
Над бессвязной кутерьмою чувств,
Миг выводит бледного немого,
Блик немой выводит с бледных уст.

Как сказать, чтоб вся душа затихла,
Улыбнувшись, согласилась спать?
Так сказать, чтоб в мире стало тихо,
Хоть на миг чтоб чувство потерять.

Миг - не тот, что думают - мгновенный.
Миг, бывает, тянется века.
И вкруг той, что мы зовём вселенной
Миг течет; он - тихая река.
 

***

 

Маленькие, тёмненькие лица,
Тьма бессменных фонарей в ночи.
Если что сегодня и приснится,
То об этом, ночь моя, молчи.

Письменное чудо мне явилось.
И в конверте, накаляя тьму,
Знание о чудо вдруг разбилось.
Сон надписан, как конверт: кому.

 

Мне ль тот сон в конверте чудо дарит?
И по мне ли нежная та тьма?
...Всё горит бессменный мой фонарик,
Ночь по-прежнему печальна и темна.

 

 * * *

 

Ворвался вдруг и как слепой,

Спотыкаясь, пошёл по вагону.

«Эй куда ты! Постой!» –

Кричали с перрона.

 

А он говорит сам с собой,

Палкой куда-то тычет,

Будто и впрямь слепой,

К темноте привычен.

 

Так кто он? Как его звать?

Чем он тоску побеждает?

Застыл у окна, как ять;

Себя вспоминает.

 

Кто он? Откуда пришёл?

Как он при свете тает!

А ведь никто, никогда 

Не исчезает.

 

* * *

 

Меж осеннею накипью 

И истёкшей весной,

Вольной птицей – и ястребом

На холсте в мастерской,

 

Между тенью и формою

Тени в земле

Тенью повторною

Живущих вовне,

 

Между мерой и образом

Повторных миров

Оркестровкой наркоза –

В молитв часослов...

 

Выбирай, коль покою

Тебе не даёт

Над твоей мастерскою

Голубой потолок.

 

***

 

Несущественная разница

Душ и тел

Существом калядится,

Рядом дел.

 

...Рядом – несусветица

Душ и туш.

Душность – дело месяца,

Дюжность – душ.

 

«Брать тела овьючены.

Души – мнут.

Врать – тела обучены...»

Души – ждут.

 

***

 

Он не придёт, не будет - Судный день.
Лучом мечты не озарит. Не встанет
Им исцеленная мятущаяся тень,
Им не спасённая мятущаяся память.

 

Что будет вместо? Гласных звон? Имен
Земных ночная перекличка песен?
И кто закатывал зрачки за небосклон,
С тем, кто не знал о небосклоне будет вместе.

Но есть догадки. Знаки есть. Они -
Про день, что виден диким конским глазом...
Его боятся сонных теней табуны...
Он исцеляет безболезненно и разом.

 

ДОЛИНА ЗАКРЫТЫХ ГЛАЗ

 
 
Редактор: Анна Орлицкая


* * *

От небольшого ума далеко не ускачешь.
Главный герой умрёт до того, как рассказчик
закончит историю. Хлопай в ладоши сильней!
Всадник отыщет коня и найдет фарисей
книгу свою. Снова хлопает зритель в ладоши
только ЕМУ: «Посмотрите, какой он хороший!
Жив он! Вернулся назад! Улыбнулся! Воскрес!»
Примет на веру лукавый герой этот жест.
Влюблённые – пара в изящных нарядах – за вечер
переписали слегка свою первую встречу –
начало конца. Герой наш из них, оттого
глаза его так же безумны, как сила его;
к финалу остался один. Аплодисменты,
бормочет он, оправдали трагические моменты.
Жонглировал жизнью и смертью успешно, весьма,
теперь безнадёжно один и лишённый ума.

 

ДОЛИНА ЗАКРЫТЫХ ГЛАЗ

1.

Во втором десятилетии третьего тысячелетия,
я,
трижды рождённый от плоти дерева,
трижды падавший с его древних ветвей
в глубокие воды,
красные от материнского моря,
слоги моего имени помогали разжать
губы твои –
тишина,
воздух –
твои губы пытаются произнести моё имя –
жалобы ветра на груду
костей, –
но моё имя в новой жизни таким будет:
небо-мчится-навстречу-воде.

2.

Каменная вода,
окрашенная ветром,
обточенная светом, от век твоих исходящим:
ещё мгновение и мир вернётся к тишине младенца.
Теперь же кувшин возьми,
вылей из него небольшое эхо равными долями
на горстку земли,
на логово скорпионов,
на стеклянные камни
и застывшее пламя у двери.              

3.

Погружая скулы
в слепую сущность,
в отошедшие воды материнского моря,
я, ручей твоего тела,
я, поводок страха, на котором тело твоё держат,
возвращаюсь к тебе еженощно,
ежедневно, еженощно,
я прячу руки в твоё одиночество,            
слышу эхо
в долине закрытых глаз.

4.

Соль земли в семенах подсолнуха,
соль на листьях сломанного дерева,
соль рассыпанная и собранная,
как лепестки цветка, –
стеклянный лабиринт,
который необходимо пройти,
чтобы закрыть веки мои пальцами сна,
чтобы открыть веки твои пальцами глины и воды.

5.

Во втором десятилетии третьего тысячелетия,
я,
мерцание огня на лице ребёнка,
защитник его воздушных снов,
чтобы вздохи его стали ровным дыханием,
обрывки слов слились в целое предложение,
я превращаюсь в двуликую луну,
я выливаюсь в чашу с кровью,
ты увидишь меня солью тела твоего,
ты услышишь мысли мои в своих мыслях…
Когда показываю только один лик луны, ты знаешь:
мое лицо –  изъеденное
годами болезней и голода,
лицо ребенка,
умершего пятьдесят лет назад.
 

* * *

Видишь, становятся снегом
белые капли моей крови.
Призраки прошлого с небом
слиться уже готовы.

Как моя кровь белеет отныне,
как томление света помнит
изгнанниц глазницы пустые,
причитаний солёный омут.

О, как свет лишает силы
руку с лезвием: Остановись!
О, как над снежной могилой
бьётся скорбящая высь.
 

ЗАКЛИНАНИЕ

Будь во мне как безмолвный зов,
никогда несмолкающий, не
тот, который бросает слова
грубые в тишине.
Спрячь в бесхитростном языке,
как во тьме,
в незамутнённом уме.
Немота защитит нас
от вычурных фраз.
Ледяная скала покоя,
храни нас.
 

* * *

Быть собой… Между щебетом одиночества
и отражением возлюбленной, там, где
должен быть он. Проклятие зеркала;
очарование; обещание настоящего счастья;
непосредственность призрака, идущего к обедне.

Кем ему стать, если не эхом собственной мысли? 
Мысли, стянувшей петлю на его измождённой шее.
Он слышит себя, он повторяет одну и ту же фразу:
быть собой… Между любимым и возлюбленной,
ищущими покой в тихой смерти друг друга.

Быть собой… Между его двоящимся голосом
и её глазами, прожигающими в зеркале дыры
(так напористо они любуются собственным отражением)...       
Я запрокидываю голову; моё место здесь:
в пространстве морозной ночи, понимающей ночь другого.         
 

ПОСЛАНИЕ МОРЯКУ

Приходит время, пляшет неуклюже,
качается на кончике весла.
Когда увидишь облако стыда,
а в том стыде – стенания печалей,
оскалься небу, ласково зажмурясь:
вот есть они, а вот их больше нет.

Плыви, пока плывёшь не потому,
что время плыть, а чтобы время было.
Не всё скала, что на скалу похоже.
Что морем кажется – лишь замысел его.
В лучах заката можно видеть мысли:
вот есть они, а вот их больше нет.

В безвременье уходит даже время,
как бог богов летит над кораблём.
Не позволяй казаться богу дымкой.
Не позволяй волне казаться богом.
Погибнуть в море – преумножить скорби:
вот есть они, а вот их больше нет.
 

* * *

Каменья слов тяжёлые, они
как полумесяц сумраком омыты,
пусть превратят в оружие меня,
лишь вашими костями ощутимое.
Слова, что кожа на бесплотном теле,
бессильные в сетях надежды мнимой,
научат пусть прыжкам в открытый космос,
которых невозможно повторить
или прервать полночным поцелуем,
к моим рукам с молитвой припадая
 

УСТАРЕВШИЕ СИМВОЛЫ

Что такое цветок,
не распустившийся?
Что такое слово,
не высказанное?
Что такое камень,
не брошенный?
Что такое остров,
не обитаемый?
Что такое мысли,
не понятые?
Что такое ребёнок,
не родившийся?
Что такое родина,
забытая?
Что такое животное,
вымершее?
Что такое красота,
не видимая?
Что такое глаза,
не зрячие?
Что такое революция
без уничтожения памятников,
застилающих пространство?
Что такое пространство
из памятников?
Что такое история,
как не новое значение
устаревших символов?


* * *

Чей рай тянется за нами кровавым следом
и мольбой о помощи умирающих ангелов,
хором воспевающих судьбу и жертву,
попадая в тональность едва слышимым крикам
рыдающей земли? Цветы или роса,
которая сохнет во много раз быстрее, чем слёзы
бесперых существ, в чьи небеса
мы обращаем наши самые безмолвные молитвы,
наши самые сокровенные слова,
мы нарушаем их одиночество своим спокойствием
или таким же безмолвным раздражением,
если они его не могут вынести,
если не оправдывают наших ожиданий
и веры в то, что небеса должны нам.

Откуда в нас эти знания, из какой Книги Книг,
из какой книги слёз, из какой песни песен,
данные нам при рождении, данные нам навсегда,
и мы следуем им неуклонно с первого
мгновения жизни до последнего вздоха?

Книга, проповедь, священник,
дерево, источник, тайный путь,         
путеводная звезда, клятва, безмолвная песня –
всё смешалось в наших воспоминаниях
о первом слове, прозвучавшем как обещание,         
и колокола, которые стали громче, и камень,
который стал мягче, и книга,
которая повторяла снова и снова: «Не забывай!»
Исполнение клятвы на смертном ложе,
слишком невнятная речь, подушка слишком жёсткая;
как только вера в бессмертие станет помехой,
как только боги превратятся в людей, а люди – в камень,
как только музыка стихнет, мы умрём.

Rado Laukar OÜ Solutions