15 апреля 2024  22:43 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

Русскоязычный Израиль

 

Олег Шмаков

 

Олег Николаевич Шмаков - поэт. Родился 20 декабря 1965 года в Баку. В конце 1980-х активно участвовал в работе Бакинского Клуба Авторской Песни, был лауреатом Кавказских региональных фестивалей авторской песни. С 1992 г. в Израиле. Публикации в журнале "Двоеточие" и антологии "Освобожденный Улисс".
 
СТИХИ
 

Пес и кот


В дверной подсвеченной бреши
секретничал пёс с котом:
"Я тоже хозяйкой брежу,
но он то здесь ни при чём."

     Ворчал тихо пёс на кота:
     "Не ревнуй, это всё тщета.
     Нам с тобой он не вреден,
     тем более - скоро уедет.
     Вот увидишь, он скоро уедет
     навсегда.

Она забудет о нём.
Поверь мне, я всё же старше."
Шёпот летел в проём,
как приглушённый кашель.

     А кот - этот маленький сфинкс -
     ...[уткнулся] в пушистые лапы,
     от света настольной лампы
     сделался серебрист,
     как снег, приходящий в сны,
     что ...

А пёс всё ворчал и ворчал,
добряк, не умел иначе.
Он был похож на врача,
который вот-вот заплачет.

     В соседней комнате другу
     хозяйка тихонько пела,
     а звери сидели в круге,
     проведённом прозрачным мелом,
     прозрачным, как ветер с моря -
     ночной скиталец.

Ворчал тихо пёс на кота:
"Не ревнуй, это всё тщета.
Нам с тобой он не вреден,
тем более - скоро уедет
навсегда...

1991, Баку


В клубе областного КГБ...


В клубе областного КГБ
читали Николая Гумилёва,
потом играл волшебник на трубе
и абсолютно ничего такого.

Пока играл им танго "Маскарад"
фонарики горели голубые
и серебрились ленты, как живые,
из золотой трубы, лаская первый ряд.

Но вот сошла вся музыка на нет
и это был призыв, как символ зла,
и вместо лент колючка поползла,
со скрежетом царапая паркет.

А проволка опутывала зал
и все смотрели, затаив дыхание.
Ах, милый мой, с каким же опозданием
ты этот страшный фокус показал.

Они уйдут, билеты теребя,
кто пить винцо, а кто красивым строем.
И будут непонявшие тебя,
и будут недовольные тобой.

1988, Баку

Дом 243 по Первомайской


Вечер почти состриг
сумеречными красками
дом двести сорок три
по Первомайской.
Старый подъезд не греет
лампочкою заманчивой,
стены опять болеют
всякою всячиной.

В спешке замок заедает.
Обивка убогая красная
меня каждый раз встречает
по разному.
Занавес над головой
осенними вздрогнет знаками.
В зеркале кто-то со мной
одинаковый.

Скатерть накинута охрою
хозяйкой, всё так же спешною,
на слово и руку добрую
нежную.
Боль исцеляет враз
тёплой руки мановение.
Как не хватало мне Вас -
чуда мгновения.

Раскроет мне смысл снов,
как-будто в них смысл есть,
скажет мне кучу слов
про мужскую честь.
А за окном фонари
уже не нужны, потушены.
Женщина говорит -
мужчина слушает.

Вечер почти состриг
сумеречными красками
дом двести сорок три
по Первомайской.

1987, Баку

Где-то между летом и зимой...


Где-то между летом и зимой
разгулялся рыжий листопад.
Где-то между небом и землёй
провода уставшие гудят.

Где-то между часом и двумя
злой таксист на тормоза нажал.
Кто-то, сигареткою дымя,
машет чтобы мимо проезжал.

Где-то кто-то, в тапочки обут,
вяжет или крутит кофемолку.
Где-то у дверей кого-то ждут,
где-то кто-то тычет в воск иголки.

Где-то много света от тоски,
где-то тьма и не видать ни зги,
где-то на балконах лозунги,
где-то на балконах ползунки.

Где-то свет всего себя пролил
в ложное земное бытие.
Где-то этот кто-то докурил,
выжав из себя: "Быть или нет?"

1987, Баку

Исповедь


Город, в который не тянет,
что-то мне часто снится,
душу мне рвёт когтями
каменной страшной птицы.

    Крыльями лупит хлёстко,
    как при хорошем шторме,
    словно птенцов перекрёстки
    мною нещадно кормит.

        Цепки его объятья,
        крики его надсадны,
        тонут мои проклятья
        в перьях его фасадов.

Анна, спаси меня, Анна.
Нет, мне не нужно блага,
нужно мне, как ни странно,
сделать всего полшага

    в воду. Огонь, рёв меди
    кто-то нам ловко подкинул.
    Тёмное лоно наследий
    мне бы с тобой покинуть.

        Тряска в пути - не пляска.
        Где ваши маски Гойи?
        Иначе вам детской коляски
        не прокатить без боя

в город. Конечно отпустит,
из-под подошв отъехав.
Я среди сотен акустик
буду искать его эхо.

    Вот парадокс двукратный -
    в поисках эха в залах,
    я в облаках квадратных
    встречу его кварталы.

        Знаю - всё это условно,
        знаю, что ветром сломан,
        он разлетится по небу,
        как неразгаданный ребус.

Солнце, как будто в зените.
Шансы, как будто даются.
Данный вам шанс не зевните,
даже когда он куцый.

    Анна, мой шанс это волос,
    женский каштановый волос.
    Нежный далёкий голос -
    наша с тобой панацея.

        Слышу его и немею,
        знаю слова, но глотаю.
        Может успею в стаю -
        я не спешу на рею.

Анна...
Анна...
Ты повзрослеешь рано,
Анна, пойми меня, Анна.

    Анна,ты моя рана...
    Анна, прости меня, Анна.
    Анна,ты с неба манна...
    Анна, спаси меня, Анна...

        Анна...

1991, Воронеж

Две озябшие трамвайные линии...


Две озябшие трамвайные линии
образуют не то крест, не то лилию.
Образуют некий знак и расходятся.
Может им и расходится-то не хочется,
но приходится, но приходится.

Две озябшие души бродят городом
и молчат о том, что им теперь дорого.
Впрочем слов-то на двоих четыре короба
о каналах и аптеках случайных,
всё прощальные, всё печальные.

Вот и знак ваш иероглиф распластанный,
по прочтении его станет ясно вам,
что пора, как тем путям, в четыре разные
разбегаться четырьмя половинами
и всё спинами к друг другу спинами.

Что ж бегите, это не наказание,
дорогого всё одно не сказали вы.
Что уж тут, таков маршрут, и казалось бы
он вас больше не сведёт, но ведь линии
образуют не то крест, не то лилию.

Две озябшие души бродят городом...

Жёлтый автобус, жёлтый автобус...


Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
водитель чихает, водитель простужен.
Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
каждое утро всем нам так нужен.
Каждое утро всем нам так нужен
длинный, жёлтый и неуклюжий.

Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
кто с бедолагою жёлтым дружен?
Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
умытый асфальт, асфальт отутюжен.
Умытый асфальт, асфальт отутюжен,
катит длинный, жёлтый и неуклюжий.

Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
с кем-то кондуктор звенящий спорит.
Жёлтый автобус, жёлтый автобус
на повороте охнул в миноре.
Охнул в миноре - здравствуйте лужи -
вежливый, жёлтый и неуклюжий.

Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
чьи-то находки, чьи-то потери.
Жёлтый автобус, жёлтый автобус -
душа нараспашку, раскрытые двери.
Раскрытые двери, душа нараспашку,
В жёлтую и неуклюжую лезет каждый.

Жёлтый автобус, жёлтый автобус,
с кем-то кондуктор звенящий спорит...

1986, Баку

Зимородок


Когда зимородок вернётся
в заводь холодным рассветом,
тростник на ветру качнётся,
но может быть в знак привета.

    Один он на всём белом свете,
    один и в жару, и в морозы.
    Он знает, что это не ветер
    у глаз твоих выпросил слёзы.

В тепле тростниковой свирели
холодное утро оттает.
Тепла в её маленьком теле
на целую реку хватает.

    Ты ждать его долго будешь.
    Он птица - зачем ему броды?
    Он знает, кого ты любишь,
    он знает, кто твой зимородок.

Над стыком воды и пыли,
над срезом боли и тайны,
любви в его маленьких крыльях
так много, что он летает.

    Когда зимородок вернётся
    в заводь холодным рассветом,
    тростник на ветру качнётся,
    но может быть в знак привета.

1992, Загорск

Новогодняя

          

Люди задраили окна
и закупорили двери,
но стоит под снегом и мокнет
любитель белой феерии.
Людям присуща стала
жизнь перенаслаждений,
в которой премьер так мало,
в которой идеи повторения.

    Первыми снег встретили крыши
    и кроны деревьев серых.
    Люди шумите в квартирах потише -
    у снега премьера, у снега премьера.

Давай к Новогодью сошьём тебе новое платье
из бусинок, искр и лоскутков огня.
Выпустив ветер из спичечного коробка, как лентой
нежно замерю объём твоих плеч.
И преобладание цвета белого,
и твоя страсть к цвету белому
не помешает мне огонь разжечь.

Давай к Новогодью выучим новый танец
и станцуем его вовсе не так, как учили.
Подсказкой нам в этом будет магия ночи и музыки.
И трезвый диктор с телеэкрана,
и поздравления прошлогодние,
цирк, трюки, огни и клоуны шкодят,
но не мешают нам быть чуточку пьяными.

    Первыми снег встретили крыши
    и кроны деревьев серых.
    Люди шумите в квартирах потише -
    у снега премьера, у снега премьера.

1987-1990, Баку



Rado Laukar OÜ Solutions