24 мая 2024  23:19 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная

выпуск № 20 от 15 октября 2022 года

Русскоязычная Германия

 

Ольга Брагина

Ольга Брагина 

 

Поэт, прозаик. Родилась в Киеве 15 октября 1982 г. Окончила факультет переводчиков Киевского национального лингвистического университета. Публикации: «Воздух», «Дети Ра», «Зинзивер», «День и Ночь» (Красноярск), «Альтернация», «Новая реальность», «Изба-читальня», «Арт-Шум», «Литера-Dnepr», «Grand Plaza Club» (Днепропетровск). Малая проза опубликована в антологии «Очень короткие тексты». Участник Волошинского фестиваля, а также фестивалей «Вентилятор», «Мегалит», «Та-не-надо-фест». Обозреватель культурных мероприятий. Редактор отдела поэзии альманаха «Арт-Шум» и журнала «Литера-Dnepr». Автор сборников «Аппликации» и  «Неймдроппинг». С 2015 года в Германии.

 

СТИХИ

 

Хорошие стихи томят. 


ели котлету из судка с маргариткой,
покупали воздух Одессы у врат Привоза.
линия жизни прошита суровой ниткой,
а всё равно расходится криво-косо.
наши стихи лучше нас - это очевидно.
тоньше, стройней, сострадательней и вернее.
дальше второй строфы альбатрос парит на
марке, крепленой на разведенном клее.


***


жертвы будут произнесены - хорошие стихи томят,
плохие так милы почему-то - мила ли пена
на торте. приедем кататься мы в Петроград
по первой линии передатчика. знаешь, Лена,
что зря ты послушала сердце свое, которое лжет,
которое ждет волшебства по щучьему сказу.
вытирала ветошкой тайком под прилавком пот,
приказчик не удосужился вниз посмотреть ни разу.
греки вот после кризиса в пену мутную ни ногой -
томишься одна в пространстве между Барби и домом
без четвертой стены. тяжело же быть молодой,
Средиземное море своим бороздить паромом,
из тетради вырванным - "Волга впадает в к
лмн",и так без конца запятой обеда.
привезут тебе чашку с прялкой издалека -
здесь такая вода, жестка. ты не привереда.


***


пьянство, карты, Италия, Спб, босячество, Нюра,
голод, зима в Гирееве, институт красоты,
летучая мышь, домик счастливый, война и литература,
тайное село, наркомтруд, еще за труды
за что ни возьмешься - всё горячо, как плиты вокзала,
когда прибытие поезда задерживается, на путь
каждые полчаса смотришь, как будто мало
было надежды что-то еще вернуть
туда, откуда его привезли в музикейский холод,
положили под лавочку с покрашенною резьбой.
что же вы так - билет в трех местах проколот.
тут уж никак - берите его с собой.


***


как счастливая А. тринадцать лет не писала стихи,
делилась несолоно с женою П. селедочными хвостами,
сочиняла мемуары раёшником, "Вехи" прятала хли,
хлипкий картонный сад зимний посадим сами.
родная земля березовый сок прятала, словно бот
ты какой-нибудь, замкнувшийся после взрыва.
даже настольная живопись слов тебя не берет,
сочинять научена зло, остроумно, живо
о том, как в нашей провинции воздух краден морской.
сидишь на берегу, в русалочий хвост не веря,
а всё блестящее - истинно золото. в город вот за тоской
вечером ехать ношей морского зверя.


***


я люблю кафе, в которых подают черничный пирог,
с видом на канал Грибоедова и пирожное Спаса.
поздний этап русского стиля, архитектор А. П., на слог
в слове «Нева» не попали еще ни разу.
в стену, в которой след от пули, всё смолоть языком.
посмотрел со всех сторон, хорошо ли тебя кормили.
я люблю кафе, где тающий снежный ком,
Грибоедовский ЗАГС без вальса и тили-тили.
собирали еще бы фишки, кому ходить,
кубик бросать, который под стол так прямо.
попросили вот – и буду вечно тебя любить,
пока не покроется мглой в Севастополе диарама.


***


в эту страну ничего с собой не бери - там всё есть:
море, небо, облака, Акрополь, петарды,
машины с надписью μεταφορά на двери - это месть
нам, поэтам, но для поэта не слишком стар ты.
в эту страну ничего с собой не бери - сиди у окна,
всех назови на память овец, только шерсть овечья
и Василиса Егоровна тексту еще верна,
только таблички из глины у Междуречья
между речью и немотой. ты была не той,
кого хотелось видеть на каждой открытке, море
пенится-пенится пенками. над плитой
пар, и до вытяжки всё не дойдет, но вскоре
я доберусь и до отрывного календаря -
изобретения графа Л. Н. Толстого.
разве тебя научили грамоте зря
и не оставили здесь ничего другого.

зировки о пользе воды

 

Некрасивое лицо. 

 

Мейерхольд с наслаждением кофе пьет, говорит: «Вы твердо решили стать Лагранжем ГосТИМа?».
Я говорю: «Эккерманом хочу, всё равно к словам не сводимо…».
Зинаида Райх (помешивая кофе в чашечке): «Он станет твоим Бруссоном».
Мейерхольд: «Положи ему еще варенья, говорят – по новым законам
За письма положен расстрел, письма легче тел».
Показать полностью..
Зинаида варенье малинник вскрыть не успел
Белый конверт, на котором по правилам старых кириллиц зашит,
В мягкой перине заштопан, под грузом хрустальным лежит
В южной степи. Зинаида ведет серебру точный счет,
Теплится чай, красным цветом под скатерть течет.

 

***

 

Висеть на уровне двадцать первого этажа, чистейший озон вдыхая, струна тугая.
Вино из простых стаканов на деревянном столе, натюрморт Сезанна, блестки гофманиад.
Не велели за них молиться, ослушаться кто же рад.
К нам подошла с бокалом вина актриса Л. (общественный деятель), спросила, кто из нас посмотрел
Новую фильму о молодоженах, средь тысячи пленок сожженных
Льнули друг к другу под кругом спасательным с надписью – что ли «Титаник», но что говорить о делах.
Перелистал свой блокнот, и вода, обращенная в прах,
Слившийся с фоном, осадком, досадой влюбленных
В нашей стране посреди насаждений зеленых
Жизни не хватит, чтоб выдержать жизни осаду,
Воздух последний отдать, только больше не надо.

 

***

 

Они говорят ей знакомься с мужчинами на этом сайте она отвечает знайте
Что впереди зима ядерных грибов-бармаглотов детские закрома
Не с добра занавеску рвет а за нею крапленый лёд
Серый ладожский лёд под которым никто не живет
Они говорят утренник запоминая как внутренне честный перед собой
Убирая ненужный конвой счастлив кто падает вниз головой над Невой
Тешась добытой мукой и о детстве небывшем вздыхая
Тянется к горлу рука от мороза сухая
Будет скользить по невинному льду равнодушье мешая к стыду
Черную воду глотая мелодия льется простая до утренней зорьки
Помнишь ли ты и стеклянные корочки горьки

 

***

 

Так верил он в нее, твердил: «Савельева Мария –
Разве ждет она живым во славу ваньку в пять утра, из горла да из самого нутра
Московской падчерицей разнесла по белу свету сплетен скудный слой.
На донце дворницкой искрится лишний снег весной.
Савельева Мария – всем скорбящим хлеба корка, горка пуговиц из перламутра,
Пепельницы моют каждый час, поэтому теперь никто не сыщет нас.
Прими последний дар – билетик с цифрой шесть,
и съешь его, и, счастлива ступай, примет не вспоминая».
В родимый край врезается ребром, где линия прямая.

 

***

 

пристяжной инвалид присяжный поверенный зряшный
на голубей глядит сытных бросает им хлебцев ситных
карусель вспоминает барашков забыть Галатею тяжко
в девяносто третьем неверном разбили от мэрии сквер нам
и кружилось в молочном дыму белобрысое юное мясо
и седой господин в котелке без названий растенья где касса
каучуковой мял в знак всесилья прогресса подошвой
а теперь из трамвая летит потеряв терпкий стыд жизни прошлой
несчастливый билет скрежет мокрых колес да воскреснет
расточатся его корешки с позолотою если
мимо бабы с корзиной где гусь отсидеться в тылу печь золою
сохраняя чужое тепло и от рыбьих велений став злою
(отнеси меня матушка в лес да оставь у осины) скрывая
лишь прибрежную соль отведенного ей каравая
не вернется домой и черти костылем у песочницы трезвые знаки
Москино завещав медальон принесенный из первой атаки

 

***

 

А что же некрасивое лицо некрасовской музы – носила растянутые рейтузы,
Свитер китайский, ветер холодный майский,
Жизни совсем никакой над бездомной бездонной рекой,
И до ближайшего берега нет подаянья, рукой
Тело соленых мальков разметаешь в кипящем растворе,
Мелочь, которой в метро расплатиться не станет, но вскоре,
Вдруг, по весне, когда песни мы вспомнили все,
Доплели кудель, собирались бежать отсель,
Мимо коллектора проплывает смурное лицо Агафьи –
Позлотешился граф ли, проглядел ли городовой, пока линяла живой,
А теперь болтается, список дел вспоминая,
И в заварную трубу вода уходит дурная.

 

Карусель пустых песочниц. 


так ли нужно скучать в декорациях сломанной карусели пустых песочниц

заброшенных гаражей нового века дрожащего века

улиц имени неизвестных

тусклый фаянс балерины Второй империи детство в смоле крылья

не шевелятся

смола липнет к пальцам

так ли нужно скучать по началу книги бумажный форзац вскрывая

там где теплится памятное ничто пульсирует связным текстом

здесь должна быть мораль рыба с тушеной морковью кротовий глаз

мезальянсом

с плотью земли пересыпая из пустого в порожнее из холодного в теплое

измельчая

так ли нужно делать опись предметов не увиденных по дороге

слов утративших смысл еще до прочтения

чувств от которых душа темнее и проще

прозрачных предметов лишних предметов в этом пейзаже


***


жизнь как череда непонятых слов расставаний до встречи просроченных

счетов дешевого портвейна

вечных соседских ремонтов холодного солнца весны глубокомысленных

фраз на стенах чужих домов

лучших вечеринок сезона повода зачекиниться рядом

чтобы память обманывала тебя сглаживала неровности асфальта погрешности восприятия реки смыслов

утренний общественный транспорт простые истории от которых уже

даже не скучно

кто отправил тебя сюда перепроверять бесполезные факты разбивать

                                                                                              любимые чашки

плакать над плодами чужого ума консервировать вишни

в произвольном порядке никто не возвращается отсюда не сбивает настройки всё что остается


***


элегия

теперь moncher и жизнь совсем не то что мир нам кажет ликом

строкой и лыком и каким-то людям что проходят мимо нас

и Бунюэль всё ищет угол под которым этот глаз

казаться будет лужею простой в любом озерном крае

здесь можно просто жить в десятом кадре умирая

а можно и не жить с успехом тем или другим успехом

привязан к бытию как белый шум к помехам

и всё-то не смешно что ты городишь нам

и дворник смоет ртуть и вынесет весь хлам

диван пружиною вперед корзину и картонку

форель целует тонкий лёд и думает что тонко

теперь moncher и жизнь не лёд не мёд не соль не пепел

никто конечно не придет тебе напильник в хлебе

что камень брошенный в фонтан не поднесет дрожащей

и горький йод для теплых ран не подавали чаще


***


любовь которую необходимо найти одна навсегда и после

прописанная классиками реализма голливудскими фильмами

с одинокими звездами разведенками алкоголичками в главной роли

уже не действует конечно на этом пути встречаются трудности

ну а кому сейчас легко кому сейчас весело без причины

афоризмы великих людей раскавыченные цитаты

любовь которую необходимо найти выращивать как чайный гриб на подоконнике

никаких эмоциональных перехлестов лишних движений

чтобы не треснуло стекло только питательная среда от всего есть польза

простота в обращении функциональность простота в обращении

ты научишься читать все инструкции потом научишься даже писать нечто подобное

сопоставлять детали не заметные глазу понимать вместо слов

ничто существует ширится и растет в трехлитровой банке


***


наша земля полна пыли черепков незакрашенных деталей здесь никто

не умрет

читать по слогам "Кошкин дом" выговаривать "к" с трудом

мир труд май красный флажок новые босоножки

камушек в солнце летит закрой глаза понарошку

железный занавес на окне горло в тепле сериал про доброго колли

только прививка жить говорят не намочить кололи

грецкий орех щипцами для тонкого лба и крепкой печали

свежую кровь для конечной юности назначали

красный флажок бант на затылке "перекис водню" ножи и вилки

проходи мимо не ищи место где есть тишина море по локоток

белой акации пепельный оттиск и полезный белок

раз два три выбирай теперь что-то другое

пока закон тяготения не оставит память в покое

камушек в солнце летит скачи за ним на одной ноге и никого там не оказалось

вот оно плавится капает растопленным молоком на новый сарафан

в вот обертка обещала совсем другое

беги туда разбивай коленки мертвые жуки в коробочках

наша земля полна всем и даже тепло


***


Амалия едет в своем шарабане в Рязань молча пьет валерьяну

ей грустные песни извозчик поёт рифмы путает спьяну

на юге черешня цветет а в столице подледного лова

пустой красноперкой на пресненский лёд перебраться готова

и кровью соленой дышать и внимать повеленьям пророка

плохая жена безответная мать и крючок в сиплом горле жестоко

как маятник снова качнувшийся вспять по разорванной вене

берлинской лазурью под веком смешать бывшей нежности тени

и грустные песни извозчик поёт где пучина могила

какой там по счету уже поворот что когда-то кого-то любила

теперь и не верится даже рука утопает в коричневой сарже

последней заставы печаль далека сердца линия глаже


***


уехать певчим спасть с голоса давать уроки музыки

великой княжне Марье Павловне Бортнянский пишет свои концерты

воротился ли государь из Вероны спрашивает режет вены коллекционирует упаковки от нембутала

государь не воротился из Вероны здесь только его портрет

жизнь проходит в пустых обещаниях счастья чтении катехизиса игре

в куличи

в повторении пройденных рифм на зубок память прощает после

но никуда он не исчезнет отсюда будет глядеть отечески прямо в душу

хорошо ли ты вел себя читки требуя несерьезной

но сегодня есть только то что и ничто другое

не омрачает дух древних дубрав совесть приказчиков

говорят на нашей памяти не было такого лета обмениваются табаком

никто не воротился обратно не выходил за двери


***


может быть не о чем вспоминать руки волосы голос

карта на которой отмечен парк переход подземный зеленые насаждения

мы вдыхаем разреженный воздух пустых высоток кислый уголь

подземных станций

слова которые некому сказать почему всё заканчивается словами

ничего не значащие подробности каждой любви разбитые коленки

молох зеницы

они приходят сюда ради забвения редукции гласных падения вер

в одиннадцатом

детская горка песочница ржавые реки спрячь в ладони это

копченое стеклышко

смотри внутрь солнца не отвечай на звонки со знакомых номеров

простое счастье прописано нам косые линии бреда проступают

сквозь кожу

которая помнит только чужую


***


на твой др фейсбук советует пожелать тебе всего наилучшего

я никогда не умела поздравлять людей с днем рождения

самого лучшего самого ненужного пустыня ширится сама собой говорили

но сейчас только тепло и простор и высокая пенка

наверное я могла сделать вид что ничего нет существование не обязывает

к словам

не развязывает язык не скрадывает коммуникативные навыки ничего

простые вещи это сложные вещи это снова простые на твой др

фейсбук советует перебирать камушки под нёбом каменную корку бородинского крошить голуби

верят что да клюют асфальт вместо друг друга


***


замерзшие оранжады "Титаника" кольца с надписями по кругу

о вечной любви

морепродукты щекочут твои лодыжки холод простых чисел после запятой

нет ничего пишущая машинка в багаже кофры прогулки

так они простынут в багажном отделении простыни скошенные лавандой

сухими пайками города где все мертвы но тело хочет

праздновать Рождество

распинать белый мел открыток адрес расплывается на твоей руке

номер дома

дом превратился в леденец превратности исторического процесса

я не помню где я живу где дети с зеркалами солнечные зайчики

простые пространства

и на последней ноте земля исчезает словно ее никогда не было под ногами

не сносила три пары туфель три пары шнурочков шелковых ровных петель

пока пришла сюда

в сердцевине цветка находится цветок в сердцевине

 www.promegalit.ru 

Rado Laukar OÜ Solutions