19 мая 2022  12:16 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная выпуск № 13 от 20 декабря 2020 г



Россия



Илья Брагин


Илья Борисович Брагин – 1971г.р., коренной петербуржец. В 1998г. окончил СПб Государственный университет, филолог. Пишет стихи с 14-ти лет. Член ЛИТО «Приневье» при Союзе писателей России. Первая публикация состоялась в 2004г. в журнале «Невский альманах». Дипломант II этапа и участник шорт-листа Международного поэтического конкурса «Золотая строфа – 2009», Лауреат Международного поэтического конкурса «Серебряный стрелец – 2010», лауреат литературной премии «Жемчужное зерно – 2018», лауреат конкурса им. Шестакова 2020г. (Пермский край). С 2012г. член литературной группы «Окно» и сотрудник редколлегии поэтического журнала «Окно». С 2017г. член Многонационального Союза писателей Санкт-Петербурга. Автор 15-ти поэтических книг и трёх дисков песен в авторском исполнении. Публикации в сборниках и альманахах Санкт-Петербурга, Москвы, Волгограда, Смоленска, Перми, Израиля.

Материал подготовлен Феликсом Лукницким


СТИХИ

Мне не нужно трибун, чтобы с них объяснять, что к чему:

Кто стремится – тому открываются двери и так.

Мне слова не нужны, я хочу помолчать потому,

Что слова – принадлежность случайных, бестактных атак.

Если ритм, это всё-таки можно хоть как-то понять:

Он приходит оттуда, откуда нисходит Любовь.

Иногда я люблю им пространство вокруг заполнять

Ото лжи очищать эту рабскую, горькую кровь.

Только даже анапест, увы, в вас не вселит всего,

Что его заставляет пульсировать в жилках слогов.

Я пишу, я пока что пишу от того,

Что ещё не умею слагать бессловесных стихов.

* * *

Когда один я, и вокруг мерцают

Забывчиво незапертые люди,

По лицам узнаю их, словно

Я вспоминаю ощущенье от романа,

Прочтенного когда-то, и не смутно

Отдельные мелькают сцены,

Как пущенные влёт страницы…

Вот оглавленье. И теперь яснеет

В моём сознанье сути сердцевина,

Как дальний человек в трубе подзорной,

Рукой на резкость наведенной скоро.

И горько мне, когда я вижу ясно

Скандалы, растворенные в морщинах,

Репьями в душу залетевшие обиды,

И мести бритву под полой гордыни;

Гроши, неподаные нищим,

Бесслезность плачущих,

И глупость оправданий…

Но я ищу, смотря на эти лица,

Не то, что есть, а то, что быть могло бы:

Избавленные от налета гари

Прекрасного невысохшие грани…

Так, находя в оркестре на гастролях

Знакомое лицо, мы понимаем,

Что виолончелист похож на друга,

Который музыку совсем не любит.

* * *

Золотые мои князья,

Неродившиеся друзья.

Не побрезгуйте мной, простым,

Заклинаю вас всем святым!

Положите мне ночь на грудь,

Потому без нее не уснуть,

Пусть прохладная сила добра

Грусть вытягивает из ребра.

Дождь щекочет водой водосток

И смещается влево восток,

Вся поверхность пространства мокра.

Лунный дождь. Голубая икра...

Ночь приклеит ко мне слово «жду».

Бьёт источник навстречу дождю

И выводит несвязную вязь,

В пальцы хлынув, загадочный князь.

Говорит он со мной через стих:

«Излечись от желаний своих»,

Я не внемлю совету хочу,

И несходную цену плачу.

Как мне вторить благой немоте?

Лучше стих на горячем листе,

Лучше вместе и грезить и знать,

Благо я научился страдать...

Но ночами уходит тоска,

И слышнее лепечет река,

Улыбается тихо Господь,

И вселенной пульсирует плоть.

Разгулялися в небе стада,

Их любовь горяча без стыда.

Я такой же, о Боже, хочу!

И навстречу пространству лечу...

Это семя великой Игры

Засевает созвездий костры.

Блещет Божья невинная ложь,

Разгорается звёздная рожь.

И спешат Золотые Князья

И не ведают слова «нельзя»,

Закрома беззаконий пусты,

Их желанья, как пепел, чисты.

* * *

Покуда в наши дни война

Становится едва ль не модной,

Душе моей ясней видна

Закваска мудрости народной:

«Довольствуйся простым!» Не глуп,

Но всё же думаю в смиренье:

«Как хорошо иметь тулуп

Зимой, а в ночь – стихотворенье!»

Меня осудит патриот,

Ведь за окном убийство, тризна…

Ему отвечу: Ланцелот

Жил без клейма любого «изма»!

Себе кажусь в сто раз важней,

Чем даже рухнувшее зданье.

Война в душе больней и злей:

В ней высший суд и оправданье!

Меня страной не убедить.

Пусть будет «с краю эта хата»,

Мне тоже нужно победить!

Хоть логика и простовата…

* * *

Словом нас Господь создал из праха.

Каждому даны отец и мать.

Так какое ж мы имеем право

Ненавидеть или проклинать?

Нам Господь и море дал, и сушу,

И святых оставил, как патруль.

Так зачем отчаиваем душу,

И бросаем мощный жизни руль?

Нам даны история, сознанье

И наставник, чья душа чиста…

Так зачем же снова на закланье

Мы ведем Спасителя Христа?

* * *

Опять молитвы, слёзы и рокот бытия…

Мне не хватает прозы, да и поэт ли я?

Не осквернять наречьянаученный у птиц,

Пытаюсь уберечь я в мельканье стильном лиц

Свои предначертанья, что в суете совой

Глядят, как сочетанье судьбы со словом «свой».

Нет, не в руке синица, не в небе журавель,

Простёртая десница давала мне апрель.

Меня пытают словом«мякина», «воробей»,

А я гляжу Иовом, чья вера – хоть убей!

Давно прошли гоненья на Имя бытия,

Но духу мало тленья, гори во мне, Илья!


ИЗ УИЛЬЯМА БАТЛЕРА ЙЕТЦА (перевод)


Когда ты сед и стар, и полон сна,

Сядь у окна, расправь ладонью книгу,

И взгляд доверь задумчивому мигу,

В котором истина видна одна.

Идут мгновений стройные ряды

И ворожат надёжно, и не очень…

И лишь душа уставшая не хочет

Менять соблазн на райские сады.

Кто любит головы наклон, уклад

Камина и красивую собаку,

Тот посылает вздохи Зодиаку

И осязает слога звездопад.


ЛОВУШКИ ДОБРОДЕТЕЛИ


Поначалу – заботясь о сущности, греющей солнцем,

Наставленье прими, что усилия – верь – не нужны…

Эту мысль адекватную выпив сполна и до донца,

Знай – порядку они присягают – верны и нежны.

А когда мысли кончатся, ты помолчишь: простофилей

Или мастером – это прими в суете мельтеша

Или радуясь. Как величать тебя впредь – по фамилии

Иль по имени отчеству – это решает душа.

Если много усилий (они не нужны!) ты прогонишь,

То пойми, ученик, – суть свою ты не загородил.

Поплескались они, как русалки-чертовки в затоне,

И на ус намотали, как тину и ряску, и ил

Все твои выкрутасы, заумно-волшебный рассказчик,

Что прощает себе неумение поговорить…

В самом деле, тебе непотребство ума не указчик.

Сказка вечность продлит, как добротную крепкую нить.

Снисходительность силы, чарующей магом халдейским,

Приручит что положено. Даже и суетный хлам

Душу мягче содеет. Не нужен он в общем-то, дескать…

Нужен, нужен! Иначе себя ты причислишь к богам.

Боги могут простить, приголубить, но, глупый, – сражайся

За себя с этим хламом! И будешь в итоге умён.

Ведь в природе, ты знаешь, бывает не только лишь жатва:

Кто не пашет – не сеет. Закон – это просто закон.

А сражаться-то трудно… Враги твои – страсти? Не только.

Власть имён, адекватность, нелепости – тоже враги.

Если ты невнимателен, то просочится «поскольку»,

«Значит» и «потому что»… Душе то хотя бы не лги!

А когда протрезвеешь и станешь по-новой инертен –

Сострадание пестуй. Оно – твой волшебный урок

Навсегда. Навсегда! Потому что, всегда тот, кто смертен,

Тот доволен, урвав у судьбы даже маленький клок.

Состраданье ущербно, когда ты душевно не тонок…

Можешь тех понимать, кто клокочет, волнуясь, грубя?

Объясни себе сам это: ты уж давно не ребёнок,

И поймёшь: начинать нужно снова и снова с себя.

А познав иерархию, станешь, конечно, скромнее.

Потому, что тщеславие – это и гадость, и тлен.

О, любовь! Ты меня не покинешь? Я стану елеем,

За собой придержав, как урок, этот Божеский плен.

* * *

Помолитесь, друзья, за поэта,

Он родился и умер строкой,

А награда при жизни за это–

Непокой, непокой, непокой

* * *

Снег идет, и чумную хандру

Мы подвинули общим легато.

Будто пешкою взяли туру,

И лелеем в душе, словно Дату,

День текущий. Друг другу враги,

И друзья мы бываем, и братья.

Береги нас Господь, береги, –

Наши души красивы, как платья.

Наши лица – иконы, и пыль

С них стираем мы ласкою тихой.

Пишем мы свою жизнь, словно быль,

И не брезгуем неразберихой,

Чтобы жить и прощать, и всегда

Знать, что есть у души искупленье,

Воздаянье, надежда. Беда –

Это просто предвзятое мненье.

Мы покормим собаку с руки,

Умилимся на небо спокойно.

Крикнут ангелы нам: «Чудаки!»

Мы ответим молчаньем достойно.

Да, себе – господа, но души

Мы друг в друге серьезно не чаем.

Если хочется – ты согреши,

Каждый грешник прощеньем спасаем.

На Земле есть любви элемент,

И Смирение есть во Вселенной.

Можешь, свой поджидая момент,

Стать одною секундой нетленной.

Rado Laukar OÜ Solutions