15 апреля 2024  20:51 Добро пожаловать к нам на сайт!

Альманах

Русскоязычная Вселенная № 25 январь 2024 г.

Русскоязычный Таджикистан

 

Тимур Касымович Зульфикаров

 

Тимур Касымович Зульфикаров (род. 17 августа 1936, Душанбе) русский   поэт,   прозаик и   драматург,   сценарист. По данным СМИ Тимур Зульфикаров был представлен в 1991 и 2000 годах на соискание  Нобелевской премии в области литературы. Лауреат Межгосударственной премии СНГ «Звёзды Содружества» (2019) и ряда других премий. Отец, Касым Зульфикаров, таджик, некоторое время был наркомом упразднённой Бухарской республики, в 1937 году репрессирован. Мать Людмила Владимировна Успенская — русская, была профессором кафедры языкознания факультета русского языка и литературы Душанбинского Государственного педагогического института. Доктор филологических наук.

Зульфикаров поступил на филологический факултет ЛГУ, затем перевёлся в Литературный институт им. Горького, который окончил в 1961 году. Началом своего творчества считает лирико-эпическое произведение «Смерть Амира Тимура», написанное в 1971 году. Автор 20 книг прозы и поэзии, тираж которых превысил 1 миллион экземпляров. Широкую известность приобрели его романы о Ходже Насреддине, Омаре Хайяме, Иване Грозном, Амире Тимуре и монументальное повествование о жизни и загробных хождениях современного поэта — «Земные и небесные странствия поэта». Это сочинение было отмечено премией «Коллетс» (Англия) за «Лучший роман Европы-93». Много и плодотворно работает в области драматургии театра и кино. Автор сценариев более 20 художественных и документальных фильмов, многие из которых отмечены наградами национальных и международных фестивалей. В том числе: «Человек уходит за птицами» (реж. А. Хамраев, 1974) — МК в г. Дели, приз «Серебряный Павлин»; «Черная Курица, или Подземные жители» (реж. В. Гресь, 1980) — Главный приз Московского МК; «Миражи любви» (реж. Т. Океев, 1986) — приз «Золотая Сабля» — МК в г. Дамаске. Регулярно печатается в периодической печати: газете «Завтра», «Литературной газете», газете «Слово». Премии «Ника» в 2001 году был удостоен романс на стихи Зульфикарова к артхаусной мелодраме «Послушай, не идёт ли дождь» в исполнении певицы Лины Мкртчян, написанный композитором Исааком Шварцем. Неоднократно номинировался на Бунинскую премию (2010, 2012, 2015, 2017) и только в 2017 году стал её лауреатом.

В 2009 году издательство «Художественная литература» выпустило собрание сочинений в 7 томах. Тираж книг Тимура Зульфикарова превысил 1,5 миллион экземпляров, все произведения написаны на русском языке. Тимур Касымович Зульфикаров член Высшего творческого совета Союза писателей России.

Основные произведения автора переведены на 12 языков мира. В разные годы о творчестве Т. Зульфикарова писали такие критики, как Л. Анненский, В. Бондаренко, А. Геворкян, В. Коркин, В. Плетнер и другие. Были опубликованы более ста рецензий и эссе о его творчестве в крупных газетах и журналах.

Творчество 3ульфикарова в русской литературе XX века уникально даже по языку: это ритмическая, полная созвучий проза, богатая анафорами, аллитерациями, постоянными мотивами и другими формами художественных повторов, стилизованная под старину и в лексике, и в синтаксисе. Обращения к персонажам, размышления и монологи переплетаются с изложением трагического, скупо намеченного действия. В повествованиях о тиранах, например, о Тимуре в Средней Азии или Иване Грозном в средневековой России он не ставит своей целью восстановление исторического прошлого, а показывает, — интуитивно воссоздавая атмосферу прошлых эпох, — самое главное, причём это всегда религиозно обосновано, будь то ислам или христианство. <…> Ключевую роль в мировоззрении 3ульфикарова играет страдание: мудрец берет его на себя из любви к людям, царь-тиран, напротив, отрицает страдание и навязывает его другим. В экстатическом 3ульфикаров видит идеал слияния формы и содержания: его язык вызывает целый звуковой мир, передаёт духовную суть также и через бессознательное, его персонажи — и мудрецы, и тираны — понимают мир экстатически, целостно, не только разумом.

— Вольфганг Казак

Был женат на Людмиле Климентьевне Минц (1935—2009), дочери режиссёра Климентия Минца (режиссёра картины «12 могил Ходжи Насреддина» по сценарию Тимура Зульфикарова). Дочь — Василиса Тимуровна Зульфикарова (род. 1967). 

Ходжа Насреддин вселенского масштаба

 

Таджикскому, русскому поэту и писателю Тимуру Зульфикарову сегодня исполняется 80 лет. На Западе его называют Данте русской литературы, в Москве, где он прожил более 60 лет, в юбилейный год даже не запланирован его творческий вечер; на родине Тимура Зульфикарова считают, что никакого отношения к Союзу писателей Таджикистана он не имеет, и справлять юбилей поэта тоже не будут.

Впрочем, все это не мешает сохранять Тимуру Касымовичу невероятный оптимизм и шутить над своим положением. В этом убедилась «АП» вместе со своим партнером «Открытой Азией онлайн», побывав в гостях у писателя, который сейчас живет под столетними чинарами в горах Таджикистана.

«Я старая дева русской литературы», - признается Тимур Касымович почти в самом начале нашей беседы, «мои однокурсники Белла Ахмадуллина или Женя Евтушенко уже к 30-ти годам имели по десять опубликованных книг, меня же напечатали только, когда мне было 44». Первым был опубликован сборник повестей - «Поэмы странствий», в ней писатель рассказал о самобытности таджиков в период средневековья. Эти повести не были историческими зарисовками (хотя исторические герои присутствуют); герои Зульфикарова бродили по иным мирам, говорили о вечных истинах, смысле жизни и любви. Его герои говорят об этом и сейчас. 

 


«Идеология коммунизма не признавала мою литературу. Советская власть пропускала даже антисоветские произведения, но никак не религиозные, в которых была свобода, - говорит Зульфикаров. - Свободу власти боялись, боятся и сейчас. Помню, когда вышла первая книга, моя немецкая переводчица сказала, что если в СССР позволили опубликовать такую литературу, то этот строй определенно погибнет. Внутри плотины появилась брешь, скоро плотина действительно рухнула».

Спрашиваем Тимура Касымовича о том, почему все-таки тогда опубликовали, он признается, что среди партийных деятелей в те времена были люди очень высокой культуры.

- А сейчас?

- А сейчас Владимир Владимирович любит группу «Любе»…

Отстаивать свое право на свободные произведения в советскую эпоху Тимуру Касымовичу приходилось нелегко: часто работал тайно, рукописи прятал по друзьям и знакомым. Но, об этих временах он вспоминает отнюдь не с горечью, потому что считает, что рождением своей литературы он обязан как раз жесткому давлению:  

«Искусство порой расцветает при тоталитаризме и умирает в свободе; был Сталин, но была Ахматова, были Булгаков и Твардовский. Во время свободы художника соблазняют деньгами и славой; если на художника давят, он начинает борьбу. Госпожа Слава не дошла до меня и, слава богу, иначе я бы давно спился и погиб. «Бойся славы и денег» - говорю я молодому писателю».

- Тимур Касымович, но вы же скромничаете: ваши книги переведены на 12 языков мира, вы получили кучу премий в России и Европе, тиражи книг давно перевалили за миллион, в конце концов, вас называют «Данте русской литературы», разве это не слава?

- У меня есть притча о том, что ко мне в гости идут две сестры: одна в черном, другая в белом, я приглядываюсь к ним и понимаю, что одна из них - Смерть, а другая - Слава. И я задумываюсь о том, кто же придет ко мне в гости первой? Но потом понимаю, что они придут одновременно. Не принято при живом человеке говорить о том, что он создал что-то чудесное. Хотя мой друг Маркес, гениальный писатель, при жизни получил все. Я ему сказал об этом, он попросил показать на карте, где находится Таджикистан. Однажды, мне сказали, что такого расстояния между тем, что я создал и что за это получил, ни у кого нет. 

 


Господин Эверест

Дом, где сейчас живет Тимур Зульфикаров, находится прямо у подножия высокой горы, топчан во дворе скрыт тенью столетних чинар. О том, чтобы состариться в своем маленьком домике на берегу Варзоба, писатель мечтал давно. Мечта сбылась немного не так, как он себе ее представлял: домик есть, но он принадлежит не ему; 80 лет – почтенный возраст, но он до краев наполнен юношеским максимализмом.

- Однажды, профессор из Сорбонны спросила меня: «господин Зульфикаров, а не страдаете ли вы манией величия?», и я ответил, что Эверест не может страдать манией величия.

В этом Зульфикарова упрекали и на родине, он об этом знает и показывает свою самоэпиграму, в которой:

«Ко мне пришёл Омар Хайям

С Кумганом древнего вина Поэзии…

Мы выпили вино

И он сказал:

Теперь налей в Кумган

Вино своих творений…

Я бросился к своим стихам –

А там – одна вода… Одна вода…»

И которая, по его мнению, может очень понравиться многим писателям.

- Но вы же не за себя переживаете, а за свои работы, которые, по сути, и вам уже не принадлежат, так ведь у всех художников.

Вы это понимаете? Очень хорошо. Многие думают, что я говорю о себе, но это смешно, в моем-то возрасте! Сейчас мне можно размышлять только над тем, что мне дал бог.

Над этим размышляют и его преданные читатели, которые разбросаны по всему миру. Однажды, после творческого вечера в Москве, за книгами Зульфикарова подошла православная монахиня, которая сказала, что хочет купить все семь томов его сочинений. «Да ну что вы! Это тяжело и дорого», - сказал ей писатель. «За такой духовной пищей я бы пошла даже во Владивосток», - ответила женщина.

Кстати, этот «семитомник» был издан за счет средств Ашишера Усманова пару лет назад. 

- И все-таки, справиться с критиками писателям очень нелегко.

- У меня было мало квалифицированных критиков, самым лучший был профессор Геворкян из Самарканда, который знал Россию и Восток, понимал Коран и Библию. Я прошел эти религии сердцем, я прошел сердцем все мировые религии; писателю приходится работать археологом, копать везде и искать, искать, искать. Я размышляю, как читатель; мало, кто прочитал мои семь томов, но я ведь прочитал. Нет, меня уже не волнуют ни критики, ни скептики. 

 


Двугорбый верблюд

Православные христиане действительно любят поэзию Зульфикарова. В его поэмах Богородица с младенцем на руках часто появляется в современной России, среди снегов и заброшенных деревень; сюда же приходит Христос. Несколько лет назад его стихотворения попали в антологию «Молитвы русских поэтов», куда вошли Пушкин и Блок, Ломоносов и Державин, Феодосий Печерский.    

- Мои работы во втором томе, там 37 стихотворений. У Александра Сергеевича пять, у меня 37. Патриарх Кирилл спросил: «кто такой Зульфикаров?». И составители испугались и сказали, что, конечно, могут сократить это количество, но патриарх ответил: «Ну, почему, я не настаиваю, такой православной поэзии не было в России».

А у нас на Востоке никогда не было зульфикаровского Ходжи Насреддина: его мудрец отнюдь не весельчак, он наполнен суфийской печалью. Его «Ходжа Насреддин беседовал с царем Соломоном о мудрости, с Конфуцием - о Государстве, с Чингисханом – о Войне, с Ганди – о ненасилии, приехал на своем седом осле на нынешнюю Русь, где много дикой травы для осла, и много голодной печали для человека».

«Экстатически-наркотический стиль», «беспрецедентный в мировой литературе», - говорят о работе Зульфикарова критики, к которым он относится так скептически.

«Поэтому мы видим его земные и загробные странствия, когда, накурившись златой анаши вместе со своей безумной возлюбленной цыганкой Марией-Динарией, они витают в небесах над Русью и Азией», - писала о Зульфикарове «Литературная газета» в 1991 году.

- Я – двугорбый верблюд: я русский поэт, когда во мне говорит мать Людмила Успенская, и таджикский, когда во мне просыпается отец Касым Зульфикаров.

Своего отца Тимур Касымович не помнит - как врага народа, его расстреляли в 37-м году. В своем стихотворении «Золотая айва», писатель тоскует о нем:

«Как отец мой в бухарском золотошвейном халате…

Листопад опадёт…

И халат упадет…

И отец мой раскроет объятья

По которым всю жизнь

Сиротой-горемыкой страдал, тосковал я…»

Людмила Успенская получит справку о реабилитации супруга только в 1956 году. И, тем не менее, за свою долгую жизнь она сумеет создать учебники, по которым тысячи таджиков до сих пор учат русский язык, станет одним из составителей таджикско-русского словаря 1954 года, изданного в Москве. Людмила Владимировна скончалась в 2000 году, она была похоронена рядом со своими предками на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге… 

 


Родители Т. Зульфикарова

Алый цыган

Еще Тимур Касымович поет. У него сотни своих романсов, он поет их высоким голосом, плавно растягивая слова, смыслы.

- Моя прабабка – цыганка, иногда она просыпается во мне, - говорит он.

Эту кровь в нем распознали: в 70-е годы, когда солист трио «Ромен» Играф Йошка спел песню Зульфикарова «Золотая серьга»; из-за непривычной для России фамилии, поэта многие запишут в ряды полнокровных цыган.

Но, писать романсы Зульфикарову особенно сложно, он признается, что одно дело писать в стол, другое – петь в него.

- Понимаете, я 60 лет держу в руках огонь, - говорит Тимур Касымович. – 60 долгих лет. Каждое произведение – столько страданий и переживаний. Однажды, мне позвонил выдающийся психиатр, он прочитал мои работы, сказал, что восхищен и спросил, как я себя чувствую после них? Как психиатр он понял, что работать мне приходится на разорванных нервах.

- Большая часть творчества строится на страдании.

- И на страдании, и на счастье одновременно. Господь нашу жизнь создал, похожую на холмы: ты поднимаешься наверх, дышишь свежим воздухом, а потом спускаешься к помойкам, а потом снова наверх. Так всегда. Когда у меня все хорошо, я знаю, что скоро будет все плохо.

- Ну, счастье все-таки есть, многие говорят, что не бывает его?

- Настоящее счастье – это слепота, как в детстве, ты счастлив, но не понимаешь этого. Когда выходит твоя книга или рождается ребенок – это тоже счастье, но божественное счастье остается в детстве… Когда ты в Варзобском ущелье, и на тропинке тебя ждет молодая мать, и ты ребенком бежишь ей навстречу. Человечий век слишком долог для счастья…

Пожалуй, о долгом человечьем веке и короткой человеческой любви Тимур Касымович лучше всего сказал в этом стихотворении:

«Послушай, не идет ли дождь?

Иль мышь скребет, иль звездочка упала,

Иль золото осенних рощ

Нас обуяло и околдовало?

Послушай, не идет ли снег,

Не застудится ли вино в бокале?

Зачем так долог человечий век?

Зачем любовь короткая такая?

Ах, листопад, ах, листопад,

Утешь меня своим прикосновеньем.

Утешь меня, утешь меня,

Утешь меня своим прикосновеньем.

Я выйду на крыльцо под дождь,

Под мокрый лист, над головой летящий,

И кажется, что снова ты со мной

Купаешься в лучах осенних счастья.

Пойдем в пустынные поля,

Вдоль золотой от палых листьев речки.

Зачем, о Боже, жизнь так коротка,

Зачем любовь, зачем так бесконечна?"

 

 

 

 

 

Rado Laukar OÜ Solutions