12 июля 2024  21:25 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная № 19

от 15 июля 2022 года 

Русскоязычная Россия

Валерий Румянцев

 

Печатался в 60-м номере журнала "Что есть истина?" и в других номерах

 

Материал подготовлен Редактором Алексеем Рацевичем

 

 

СТИХИ

 

Сойти  с  ума  в  глухую  полночь

И  по  неведомой  тропе

Брести  до  самого  рассвета

В  немой  безрадостной  толпе.

 

Отбросить  прочь  надежды  сети

И  Завтра  разглядеть  в  упор,

Чтоб  всё  принять  без  содроганья

И  не  вступать  с  реальным  в  спор.

 

Увидеть  Правду  в  пенной  браге,

Спокойно  принимать  хулу.

Как  это  просто  на  бумаге.

Как  это  трудно  наяву.

                                

                                            1996  г.

               

                            * * * 

 

Тучи  над  прошлым,  и  тучи  над  будущим,

Солнечный  луч  лишь  на  миг  пропустившие.

Тучи,  внезапно  представшие  чудищем,

В  памяти  всё  невпопад  закружившие.

 

Горькие  сны,  прямо  в  явь  проходящие.

Мудрые  мысли,  никчемность  явившие.

Прошлое  как  ярый  враг  настоящего.

Люди,  бессмысленно  жизни  прожившие.

 

В  памяти  жизни  иные,  звенящие,

Колкими  искрами  душу  залившие,

Наперебой  в  неизвестность  манящие,

Чувства  горячие,  чувства  застывшие.

 

Тучи  над  прошлым,  и  тучи  над  будущим,

Слёзы  досады  дождями  пролившие.

Символом,  в  сердце  извечно  пребудущим,

Кружат,  всё  в  мире  в  себя  поглотившие.

 

                              * * * 

 

Мы  жить  спешим,  не  думая  о  том,

Что  всё  на  свете  было  не  однажды.

И  ничему  не  учимся  в  былом,

Пьянея  от  сиюминутной  жажды.

 

Ошибки  прошлые  свершая  вновь  и  вновь,

О  вечных  ценностях  твердим  неутомимо.

А  ценности:  Честь,  Истина,  Любовь

Всё  это  время  проплывают  мимо.

 

Мы  мечемся  по  жизни  как  кроты,

Обильно  умываемся  слезами.

И  Прошлое  глядит  из  темноты

Печальными  и  мудрыми  глазами.

 

                                                        1993  г.

 

                           * * * 

                   

Рабы  молчат,  покуда  свищет  кнут,

И  руку  бьющую  с  подобострастьем  лижут,

И  на  богов  с  готовностью  плюют.

О,  как  я  эту  свору  ненавижу!

Жалеть  людишек  с  рабскою  душой

С  времён  Христа  всё  больше  входит  в  моду.

И  люди  покрываются  паршой

Привычным  представлениям  в  угоду.

И  рабское  сознание  ползёт,

Распространяясь  медленно  повсюду,

И  чувства  благородные  грызёт

И  превращает  их  в  страстишек  груды.

И  пеплом  покрываются  мечты,

И  загнивает  мозг  в  безделье  бурном,

И  тяжесть  порождённой  пустоты

Швыряет  жизни,  словно  мусор  в  урны.

Рабы  кричат,  свободу  ощутив.

Но  вовсе  не  от  счастья,  а  от  страха.

Им  непривычен  вольности  мотив,

Оковы  с  душ  не  снять  единым  махом.

Рабам  от  рабства  не  уйти  вовек.

Они  всегда  отыщут  господина.

Раб  только  внешне  в  чём-то  человек,

А  в  сущности  -  двуногая  скотина.

 

                                               1993  г.

          

                             * * * 

 

Над  Россией  туман.  Солнце  скрылось  за  тучи.

Неустанно  идут,  словно  слёзы,  дожди.

Сколько  можно  страну,  будто  пленницу,  мучить?

Что  ещё  впереди  ей  готовят  вожди?

 

Что  же  делать,  судьба  у  России  такая:

Только  кровь  и  война,  только  беды  и  боль.

И  трясётся  она  перед  миром  нагая,

И  безудержно  правит  в  ней  голый  король.

А  народ?  Что  народ  -  покорённое  стадо.

Он  бредёт  без  кнута.  Кнут  не  раз  уже  был.

Для  народа  теперь  только  водка  отрада,

Он  что  помнил  и  то  равнодушно  забыл. 

Ну  а  те,  что  ещё  не  растратил  рассудка,

Неужели  не  в  силах  Россию  спасти?

Впрочем,  им  и  самим  жребий  выдался  жуткий:

Их  бросают  под  ноги,  чтоб  дальше  пройти.

 

Над  Россией  туман  всё  плотней  и  всё  ниже.

Где  народ,  где  вожди,  где  друзья  и  враги?

И  сквозь  этот  туман  я  пожарища  вижу

И  отчётливо  слышу  в  Кремле  сапоги.

                                                                 1992  г.

 

                             * * * 

 

Нет  больше  родины,  нет  чести,  нет  героев.

В  пенящемся  потоке  сточных  вод

Бессмысленно  несёмся  мы  с  тобою

Вперёд.

И  плыть  день  ото  дня  всё  тяжелее:

Вниз  тянет  налипающая  грязь.

А  рядом  веселится  и  наглеет

Мразь.

Всё,  что  веками  собиралось  по  крупицам,

Заплёвано,  растоптано  толпой,

И  морды  снова  вытесняют  лица

Под  дикий  вой. 

                                               1994  г.

                  

            Солдату  России

 

Все  в  мемуарах пишут  о  комбатах,

Чьи  грудь  и  плечи  звёздами  полны.

Но  на  плечах  у  русского  солдата

Все  подвиги  и  горести  войны.

 

К  большим  чинам  привычки  не  имея,

Идущие,  чтоб  жизнь  спасти,  на  смерть,

Солдаты  всё  умеют  и  всё  смеют.

Умеют  победить  и  всё  стерпеть.

 

Как  много  их, безвестных  и  забытых,

Лежит  до сей поры  по  всей  земле,

Что  кровью  расточительно  полита.

И  эта  кровь  видна  порою  мне.

 

Стратегами  считают  генералов,

Заслуги  восхвалять  их  всякий  рад.

А  я  бы  посмотрел,  что  с  ними  стало,

Когда  б  на  фронте  не  было  солдат.

 

Пусть тост звучит  за  русского  солдата,

Который,  в  сущности,  любых  побед  творец,

За  мужа,  за  отца,  за  сына,  брата,

За  просто  Человека,  наконец!

 

                * * *  

 

Реклама  дальних  стран.

Загадочные  дали.

Доступная  цена,

Стозвёздочный  отель.

На  Кипр,  друзья,  на  Кипр,

Где  прежде  не  бывали,

Где  до  сих  пор  в  лесах

Поёт  весёлый  Лель.

 

Разбитая  страна.

Конвульсии  Минфина.

Шпана  в  законе  и

Озлобленный  народ.

На  Кипр,  друзья,  на  Кипр,

Где  плещутся  дельфины,

Где  нас  никто  не  ждёт,

Где  лето  круглый  год.

 

Предвыборный  экстаз

И  лживые  посулы.

Газетный  пустозвон

И  кривизна  зеркал.

На  Кипр,  друзья,  на  Кипр,

Где  ветром  сводит  скулы,

Где  волны  гневно  бьют

О  кожу  чёрных  скал.

 

История  любви

С  отсутствием  финала.

Анализ  первых  встреч

И  протоколы  ссор.

На  Кипр,  друзья,  на  Кипр.

Где  всё  начнём  сначала.

Где  вниз  бегут  ручьи

С  голубоглазых  гор.

                              1994  г.

 

               * * * 

 

Звук  гитары  в  трёх  шагах.

Женщины  и  свечи.

Не  держусь  я  на  ногах

В  этот  поздний  вечер.

 

А  гитара  говорит

Ласково,  протяжно.

Но  душа  тоской  горит

И  чего-то  жаждет.

 

Вот  и  струны  веселят

Да  уж  очень  рьяно.

А  вокруг  таится  яд

В  облаках  обмана.

 

Раздаются  голоса  -

Чем-то  угощают.

Даже  женские  глаза

Больше  не  прельщают.

 

Струны,  слышу,  разошлись,

К  танцу  призывая.

Ну,  казалось,  веселись,

Но  сидишь,  зевая.

 

Снова  чудный  перебор

Постепенно  тает.

Вина  словно  на  подбор,

Но  душа  страдает.

 

Тонешь  в  дыме  сигарет.

Струны,  знай,  играют.

Той  России  больше  нет,

Эта  -  умирает.

 

                                   1994  г.

 

                 * * *  

 

Эх,  Россия,  дороги  разбитые,

Тишина  умирающих  рек.

Разговоры  и  лица  испитые,

И  на  душу  ложащийся  снег.

Ветер  времени  носит  по  улицам

Лепестки  пожелтевших  газет.

В  деревнях  измождённые  курицы,

Семь  старушек  да  высохший  дед.

Суета  городская  неумная,

Бег  в  метро  и  автобусный  гам.

Соловьиная  трель  ночью  лунною,

Доброта  к  побеждённым  врагам.

Лес,  на  щепки  бессмысленно  пущенный.

Заграничного  хлама  завал.

Люди,  доброго  барина  ждущие.

Обещанья.  Обманы.  Развал.

Эх,  Россия,  просторы  бескрайние,

И  привычная  русская  лень.

Споры  долгие  в  поисках  крайнего,

И  надежды  на  будущий  день.

Что  несёт  тебе  день  наступающий,

Распознать  никому  не  дано,

И  хватаешь  ты,  как  утопающий,

Ту  тростинку,  что  сгнила  давно.

Эх,  Россия,  дороги  разбитые,

Тишина  умирающих  рек.

Разговоры  и  лица  испитые,

И  на  душу  ложащийся  снег…

 

                   * * * 

 

 Люблю  Россию,  но  не  всю:

На  ней  налипло  столько  грязи.

Но  до  небес  превознесу

Россию,  чистую  от  мрази.

От  беззаветных  трепачей,

От  слабоумного  пророка,

От  кровожадных  палачей,

Сумевших  вознестись  высоко.

Люблю  загодочную  Русь,

Которой,  в  сущности,  и  нету.

И  всё  никак  не  соберусь

Пойти  искать  её  по  свету.

 

  1. г.

 

                  * * *  

 

Господа  иль  товарищи  -

Это  всё  ерунда.

Ведь  Россия  жива  ещё,

И  так  будет  всегда.

Что  нам  слушать  пророчества,

Что  конец  настаёт,

Нам  по-прежнему  хочется

Русь  спасти  от  невзгод.

Офицерство  не  сгинуло

Из  российских  полей,

Хоть  Россию  покинули,

Кто  так  пёкся  о  ней.

Болтуны  и  ничтожества,

Как  клопы,  мельтешат,

Перебежчиков  множество,

Как  в  пруду  лягушат.

Но  их  жалкое  кваканье

Нас  с  пути  не  собьёт,

Повидал  в  жизни  всякое,

Но  живёт  наш  народ.

Пусть  трусливые  мечутся,

Это  всё  не  для  нас.

Защищали  Отечество

Офицеры  не  раз.

Господа  иль  товарищи!

Это  всё  ерунда.

Ведь  Россия  жива  ещё.

И  так  будет  всегда!

 

  1.  г.

 

                    * * *  

 

Вот  и  всё:  все  этапы  пройдены,

Впереди  -  лишь  могильный  крест.

До  свиданья,  Россия,  Родина,

Ухожу  я  из  этих  мест.

 

Не  увижу  твоих  просторов  я,

Не  услышу  я  песен  твоих.

Без  меня  ты  умчишься  в  Историю,

Словно  тройка  коней  лихих.

 

Что  же  дальше?  Какой  же  кучер

Эту  тройку  погонит  вперёд?

Посмотри,  может,  всё  же  лучше,

Если  вожжи  возьмёт  народ?

 

Как  сироты  мы  в  жизни  были.

Ты,  Россия,  -  неважная  мать.

Мы  тебя  беззаветно  любили,

Шли  не  раз  за  тебя  умирать.

 

Ты  была  холодна  и  спокойна:

Что  ж,  умрут  -  есть  ещё  сыновья.

И  лились  нескончаемо  войны

Под  пронзительный  крик  воронья.

 

И  сыны  твои  падали  с  верой,

Что  не  зря  отдают  свою  жизнь.

Оказалось,  всё  это  химеры,

Наша  вера  была  в  миражи.

 

Вот  и  всё:  все  этапы  пройдены,

Впереди  -  лишь  могильный  крест.

До  свиданья,  Россия,  Родина,

Ухожу  я  из  этих  мест.

                                        1992  г.

  

                       * * *    

 

Вы  знаете,  вы  всё,  конечно,  знаете,

Как  вновь  страна  упала  в  грязь  лицом.

Теперь-то  вы,  наверное,  признаете,

Что  власть  в  руках  у  шайки  подлецов.

Вы  помните,  вы  всё,  конечно,  помните,

За  Ельцина  стояли  вы  горой.

Его портрет   повесив  в  своей  комнате,

Вы  с  жаром  выступали  предо  мной.

Вы  говорили  шапками  газетными

И  фразами  сванидзевских  зеркал.

Я  слушал  ваши  речи  неприветные

И  вашу  мысль  с  надеждой  в  них  искал.

Но  мысли  не  было  в  словосплетениях,

Когда  заученно,  казённым  языком

Холопски  рассуждали  вы  о  гениях…

Я  слушал  вас  и  думал  о  другом.

Как  может  глупость  так  опутать  нацию,

Как  может  дурь  ввести  народ  в  гипноз

Так,  что  теперь  любую  провокацию

Спешит  украсить  он  венками  роз.

Вы  помните,  вы  бегали  по  комнате

И  коммунистов  втаптывали  в  грязь.

Но  срок  придёт  и  вы,  пожалуй,  вспомните:

“Которые  тут  временные?  Слазь!”

 

                         * * *      

 

Процесс  пошёл.  Но  не  туда  зашёл.

И  о  причинах  можно  спорить  долго.

Но  вот  одно  мне  ясно  хорошо:

Причина  главная  -  утрата  чувства  долга.

У  каждого  есть  от  рожденья  долг.

Порой  он  виден,  чаще  же  неясен.

Но  если  ты  свой  долг  исполнить  смог,

То  путь  твой  в  этой  жизни  не  напрасен.

А  коли  долг  потерян  -  ты  балласт;

Брак,  второпях  допущенный  природой.

Ты  можешь  быть  нахрапист  и  зубаст,

Как,  в  общем-то,  и  следует  уродам.

И  намертво  вгрызаясь  в  эту  жизнь,

К  вершине  ты  всю  жизнь  ползёшь  упрямо.

Но  ты  -  балласт.  И  как  ни  егози, -

Итогом  будет  мусорная  яма.

На  куче  мусора  жизнь  новая  взойдёт.

И  в  кущах  человеческого  сада

Всё  повторится.  И  процесс  пойдёт.

Но,  может  быть,  на  этот  раз  как  надо.

 

                      * * *      

 

Поэт  в  России  больше  не  поэт.

Поэзии  как  сущности  не  стало.

Рекламный  слоган  и  эстрадный  бред

Её  стащили  дружно  с  пьедестала.

Она  пошла,  куда  глаза  глядят.

Глаза  глядели  в  сторону  Кавказа.

И  угодил  в  неё  шальной  снаряд.

Стреляли  просто  так,  не  по  приказу.

                              

                      41  год

 

Этот  год  был  жесток  и  неистов,

Тьма  пыталась  закрыть  белый  свет.

Был  на  фронте  любой  коммунистом,

Хоть и был не у всех  партбилет.

Полыхая  огнями  пожарищ,

Наступал на страну  беспредел,

И  всего  лишь  за  слово  “товарищ”

Уводили  людей  на  расстрел.

Но  надеждой  единой  согреты,

Знали  мы,  что  фашизм  не  пройдёт,

И  когда-то  закончится  этот

Сорок  первый  неистовый  год.

Те,  кто  не  был  на  фронте,  не  знают,

Что  такое  кошмар  наяву,

Когда  в  дрожь  тебя  жарко  бросает

Пенье  пуль  в  беспросветном  дыму.

Заставляя  дрожащее  тело

Силой  воли  рвануться  вперёд,

Этот  шаг  не  считаешь  за  смелость

И  бежишь,  куда  сердце  зовёт.

А  потом,  в  краткий  миг  передышки,

Осознав,  что  остался  живым,

Вспомнишь  лица  жены  и  сынишки,

И  все  мысли  вдруг  ринутся  к  ним.

Но  лишь  мыслью  окажешься  дома,

Как  звучит  краткий  возглас:  “Вперёд!”

И  опять  перед  нами  суровый

Сорок  первый  неистовый  год.

 

                    * * * 

 

История  не  учит  ничему

Людей,  одним  мгновением  живущих,

На  всё  вокруг  презрительно  плюющих,

Мозг  заключивших  в  сонную  тюрьму.

 

История  не  учит  ничему

Обиженных  судьбою  от  рожденья,

Ушедших  с  головою  в  заблужденья

И  дел  сиюминутных  кутерьму.

 

История  не  учит  ничему,

Пока  однажды  оплеухой  звонкой

Не  наградит  вдруг  вашего  ребёнка,

Швырнув  его  в  преступную  войну.

 

И  ты  поймёшь  вдруг  сразу,  что  к  чему,

И  ощутишь  с  тоскою,  почему

История  не  учит  ничему.

                                                            1993 г.

         * * * 

 

Волны  бьют  о  причал,

Крики  чаек  бьют  в  уши.

Что  нам  ждать  от  судьбы,

Бесполезно  гадать.

Сорок  лет  без  войны,

Но  Отчизну  разрушив,

Веселится  врагов

Хамельонова  рать. 

Может,  легче  прожить,

Всё  в  прошедшем  ругая,

И  проворно  вложить

Веру  новую  в  грудь?

Но  один   только  раз

В  жизни  мы  присягаем,

И  один  только  раз

Выбираем  свой  путь.

 

Офицерская  честь.

Кровь  принявшее  знамя.

Разве  можно  от  вас

Просто  взять  и  уйти.

Разве  можно  предать

Тех,  кто  прежде  был  с  нами,

Тех,  кто  жизни  отдал,

Чтоб  Отчизну  спасти.

 

Дождь  по  палубе  бьёт.

С  криком  носятся  птицы.

Волны  лезут  на  борт

И  скользят  по  броне,

Разве  думали  мы,

Защищая  границы,

Что  враги  изнутри

Угрожают  стране.

 

 Может,  легче  зажить,

Всё  в  прошедшем  ругая,

И  проворно  вложить

Веру  новую  в  грудь?

Но  один  только  раз

В  жизни  мы  присягаем,

И  один  только  раз

Выбираем  свой  путь.

 

                   * * *

 

Корнет  Оболенский,

Поручик  Голицын,

Поверьте,  ребята,

Не  наша  вина,

Что  каждый  бездельник

Сегодня  стремится

Трепать  на  подмостках

Дворян  имена.

Царю  убиенному

Гимны  запели

Потомки  того,

Кто  царя  расстрелял.

И  сколько  недель  уже

Мелят  Емели,

С  трибун  оглушая

Прожектами  зал.

Вчерашних  кумиров

Отбросив  со  злостью,

Ползут  на  коленях

К  вчерашним  врагам

И  жадно  хватают

Изгнанников  кости,

Чтоб  их  принести,

Словно  жертву,  богам.

Ужели  Россия

Должна  вечно  биться,

Метаться,  искать,

Где  лежит  её  путь,

И  прочь  уходить,

Чтоб  потом  возвратиться,

И  время  пытаться

Назад  повернуть.

Корнет  Оболенский,

Поручик  Голицын,

Смотрите,  как  всё

Повторяется  вновь:

Вновь  дети  России

Бегут  за  границу,

Чтоб  там  ощутить  вдруг

К  России  любовь.

Корнет  Оболенский,

Поручик  Голицын,

Налейте  изгнанникам

Новым  вина.

И  пусть  им  сегодня

Россия  приснится,

Теперь  уже  словно

Чужая  страна.

Rado Laukar OÜ Solutions