29 сентября 2022  17:45 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная вселенная № 15

Русскоязычная Германия

 

Виталий Шнайдер

 

Виталий Шнайдер родился в Одессе. В 1962 году, вместе с семьей, переехал в Таллинн (Эстония). Журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с июля 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы (DPV e.V.), один из основателей Немецко-русского культурно-литературного общества «DasMittelfeld». Автор четырех книг стихов и переводов: «Прерванный сон», «Знак совпадения», «Иные берега», «Закатный ветер». С июля 2012 года главный редактор русско-немецкого интернет-журнала Inter-Focus.de

ЧЁРНЫЙ ВТОРНИК

Памяти М.С.Л.

Молча чёрный гроб несли

К свежевырытой могиле.

Тихо в яму опустили.

Каждый бросил горсть земли.

А потом был чёрный зал.

Долго говорили речи.

Сын сидел, сутуля плечи.

Он ни слова не сказал.

Над виском его седым

В свете тусклого плафона

Плыл, похожий на дракона,

Сизый сигаретный дым.

ВИДЕНИЕ

Иду в толпе, не различая лиц,

Не отражаясь ни в одной витрине,

По городу иду, как по пустыне,

Путь освещают отсветы зарниц.

Белеет храм, и падаю я ниц,

Недвижимый лежу в грязи и глине,

И слезы жгут глаза, и сердце стынет,

А в небе грохот тысяч колесниц.

Разверзлась твердь, и столб огня ударил.

Земля пылает, всюду запах гари,

Лишь храм стоит, как прежде нерушим,

Златой свой купол вознеся высоко.

Засыпан пеплом, я в грязи пред ним

Лежу в оцепенении глубоком.

* * *

Н. К.

Нести свой крест, хрипя и стиснув зубы,

До дней последних мы обречены,

Тяжелый крест из древесины грубой,

Не возроптав, не разогнув спины.

Плюют в лицо, швыряют камни в темя,

На ребрах мясо сбито до кости,

Сколь ни целебно, не излечит время

Того, кто обречен свой крест нести.

  1. ТАК ЗДЕСЬ ВСЕГДА

И так всегда здесь – эти их красные рожи в подъезде –

Погромщиков слободских и мясников Охотного ряда.

Средь шума большого города, а особо – в предместье.

В полуденный липкий зной и под шорох сухой листопада.

Поспешно продравшись через ряд их гадливых ухмылок,

Я чувствую себя совсем никому не нужным и лишним.

И странный запах всегда здесь – трески и прелых опилок,

И чье-то сморщенное лицо в окне на этаже нижнем.

* * *

Душа мертва. Утихла боль тупая.

Вползает, корчась, в комнату рассвет.

Дождь бьется об асфальт, с него смывая

В числе других мой одинокий след.

Я мокрый плащ повесил в коридоре,

Войдя в свой дом, который потерял,

Душа мертва и не саднит от горя,

И дальний путь лежит через вокзал.

Вокзальный сумрак. Вечное мельканье

Лиц незнакомых, грохот поездов,

И миг неотвратимый расставанья

Приблизился, перехватил дыханье,

Вбивая в глотку рвань прощальных слов.

* * *

А я шептал: «Меня сожгли...»

Семен Липкин «Зола»

Я за кусок пайковой колбасы

Не собираюсь душу продавать,

Меня пусть осуждает тот, кто сыт,

В уходе этом я не виноват.

Не виноват, что вынести не смог

Гонений и ненужности своей,

Что покидаю я родной порог

И эту землю, не простившись с ней.

О мостовую в стороне чужой,

Где были предки сожжены в печи,

Ударится бродяжий посох мой,

И пепел их мне в сердце застучит.

И вдруг пойму, что я пришел назад

Из странствий долгих, и замкнулся круг,

И в небеса свой устремляя взгляд,

Я помолюсь за всех сожжённых вслух.

  1. ЖАЖДА ШТОРМА

"А он, мятежный, ищет бури..."

М. Ю. Лермонтов

Спасенья нет от этих Вечных бабок,

Они, увы, не кормят голубей

И не гуляют в парке, где так сладок

Прозрачный воздух в глубине аллей.

О нет, они из сумрака квартиры

Следят за всем, творящимся вокруг,

Уверен, точки нет на карте мира,
Свободной от назойливых старух.

Вот я сижу один в пустой квартире,
Едва дыша, как мышь в чужом углу,
Боюсь и воду слить в своем сортире,
И хлипкой доской скрипнуть на полу.

Перечитал недавно книгу Хармса:

Там пачками старухи из окон

Вниз выпадают – торжество баланса

Над хаосом плюс пышность похорон.

Хармс хулиган, а если без фантазий,

За это схлопотать здесь можно срок

И, стиснув зубы, нужно ждать оказий, --

Вдруг рухнет на старушку потолок

Иль наводненье подойдет лихое

И смоет разом старых гарпий сонм,
Устроит шторм, тайфун вполне устроит, --

Я жду, я ожидание сплошное,
Как будто в ожиданьях есть резон.

1 сентября 2003

«Тело, погруженное в пространство,

пространством вытесняется».

Иосиф Бродский

Пространством вытесненный с родины моей

или с того, что раньше ею было,

топчу асфальт за тридевять морей.

И, словно пуля в дых, — гиперборей

толкает в грудь с неистовою силой.

Он шелестит листвой: «Вернись назад

к родным могилам, к валунам у моря...»

И, не впитав его призывов яд,

сквозь строй домов, чьи окна не горят,

бреду в ночи, шагами эху вторя.

Кровавый Марс над улицей висит –

мор предвещает, войны, гриб лиловый.

Трехглав — имеет он нелепый вид.

Он, словно лампочка в проявочной, горит

и хмурится средь рвани туч сурово.

Провалы арок, немота домов,

шеренгой вставших в мертвом карауле.

Иду и слышу цоканье подков,

и лязг затворов, и моторов рев,

неся под сердцем хлад грядущей пули.

  • * *

"... поэзия сходит на нет"

Роман Тягунов

Ночь в рассвет покатилась. Ни строчки.

Ну, не пишется, хоть застрелись.

Разрываю листы на кусочки

и кляну свою «б...скую жисТь».

Всё кляну, нарезаю буханку,

наполняю стакан до краев...

Душу вывернул я наизнанку,

но стихов не извлек из нее.

Измытарил ее, голодранку.

И ни строчки. Ни строчки, хоть тресни.

Где ты, Муза? Я нищий поэт...

Средь берёзок стреляться в предместье

с кем попало... Где мой пистолет?

А поэзия сходит на нет.

* * *

Т. Ж.

"Нам дана короткая пробежка..."

А. Мень

"Кого я поцелую, Тот и есть".

(МФ 26:48)

В рассветный час не спит

моя больная совесть,

вздыхает тяжело

и душу теребит.

Как будто это я,

топор заткнув за пояс,

ЕГО подстерегал

в лесу, как тот бандит.

Как будто это я

привел легионеров

и в щёку целовал:

"Кого целую - ОН..."

В рассветный час саднят

надорванные нервы.

И в памяти провал.

И страшен краткий сон.

* * *

Сидеть впотьмах, не зажигая света,

смотреть в окно, потягивать вино.

Над скатом крыши мелкая монета, -

то лунный грош, разменянный давно.

Стук каблуков по улице негромок,

и эхо тонет в недрах мостовой.

И лунный лучик серебрится, ломок,

как этот мир, придуманный тобой.

Hannover, 29.03.06

ПАРКОВЫЙ ЭТЮД

Bad Nenndorf

Здесь почти Ван Гоговские

поля, -

горизонт уходит куда-то

вверх,

растворяется там,

и миндаля

горьковатый запах,

и меры сверх

свежего воздуха,

коего гладь,

греясь на солнце,

дает миражи;

но солнце заходит,

и вот опять

поля Ван Гога - они от бога, -

поля Ван Гога

из спелой ржи.

* * *

Взять лицо любимой женщины

двумя

теплыми

ладонями.

Приблизить к своему лицу так,

чтобы сквозь сумрак комнаты

увидеть

ее глаза

близко-близко.

Всмотреться в их темную глубину

до рези.

Разглядеть на самом их донышке

едва

заметную

ложь.

Hannover, 21.10.06

САН МАРКО

Здесь лев крылатый

с раскрытой книгой

парит над площадью в вышине.

И ты, пришелец,

ногами двигай,

ты грезишь в жизни,

не в странном сне.

Реальны улицы и каналы

и гондольеров

призывный клич.

И катеров

над волной сигналы.

И город тонет. И не постичь

лагунной клинописи.

Кружевами,

стеклом венецийским

жить пришлецу.

И брызги соленые

под мостами

наотмашь в гондоле

бьют по лицу.

Бад-Нендорф, 01.04.07

Вместо эпилога

  1. M.J.

Ухожу, прощай, не жди ответа

на вопрос о смысле бытия.

Жизнь и смерть – абстрактные предметы,

на второе ставлю нынче я.

И себя ты не кори напрасно,

что свой век урезал я на треть.

Водевиль с названьем «Жизнь прекрасна»

я не в силах далее смотреть.

Berlin, 03.02.10

Rado Laukar OÜ Solutions