29 сентября 2022  17:43 Добро пожаловать к нам на сайт!

Русскоязычная Вселенная выпуск № 16 октябрь. 2021г

Русскоязычная Германия

 

Юрий Герловин

 

Поэт. Ленинградец, 1937 г.р., житель блокадного Ленинграда, закончил Ленинградский электротехнический институт связи им. проф. М.А.Бонч-Бруевича и Ленинградский горный институт Г.В.Плеханова. Первый и единственный раз в СССР его стихотворение было напечатано в 1948 году (автор был учеником четвёртого класса школы) в газете "Ленинские искры", при которой посещал литкружок под руководством поэта Леонида Хаустова. Как сам призаётся, позже о том, чтобы печататься, мысль даже не приходила в голову, хотя и писалось. С 1998 года живёт в ФРГ, председатель творческого объединения "ЛИРА"(Штуттгарт). Член Российского Межрегионального союза писателей (С-Петербург); один из победителей Второго поэтического конкурса "Я ни с кем никогда не расстанусь" 2007 года ("Литгазета и Росзарубежцентр) среди "соотечественников, проживающих за рубежом".

 

 

СТИХИ

 

Не жалей, не зови и не плачь.
Глянь, как в облаке месяц дрожит…
Мчит по зимней Ордынке лихач,
А в санях пьяный “в дупель“ лежит.
Где же шапка? - Да, вон, за плечом.
Сам ездок, как заснеженный сноп.
Только пьяному всё нипочём.
Будет утром лишь пьяный озноб.
Утром – ржавой селёдки кусок,
Да морковного чая стакан…
На железную койку прилёг,
Куролесивший ночь, хулиган.
Синим взглядом подпёрт потолок.
Стали мысли легки и тихи.
Хулиган, молча, пригоршни строк,
Не спеша, превращает в стихи.
По изломам заснеженных крыш
Зимний вечер устало прошёл…
А в нетопленной комнате тишь,
Да покос, да жужжание пчёл.
 
+ + + + +
 
В мутном небе солнце, как облатка.
Туч рваньё ускорило свой бег.
Распласталась чёрная крылатка
Над упавшим, молча, в мягкий снег.
Меркнет жизнь, разорванная в клочья,
Что мелькают, будто наяву…
Точно также августовской ночью
Звёзды тихо падают в траву.
С Честью, вечно требующей дани,
Расплатились щедро и с лихвой…
И домой на Мойку мчатся сани;
Раненый мотает головой.
У дивана, будто у надгробья,
Где тонка по дереву резьба,
Тихо встанет Смерть у изголовья,
А в ногах чуть склонится Судьба.
Станет Жизнь метаться между ними,
Стиснув от бессилья кулаки.
И Душа взлетит к небесной сини,
Шевельнув кудрявые виски.
 
БОЛДИНО
 
Осень яркая настала.
Тянет в Болдино, аж — жуть!
И потомком Ганибала
Чую я себя чуть-чуть.
Глажу яростно коленку,
Сердце бьётся, не унять...
Буду в Болдино нетленку
Пару месяцев писать.
И свою открою эру.
Буду первым до седин.
Хорошо б ещё — холеру.
И холерный карантин.
Чтобы было всё — как было!
Чтоб такой же был кураж!
Ну, Поэзии Светило,
Я иду на абордаж.
Мне уже совсем неймётся...
Только слышу, шепчет бес:
“Ну, смотри! Ужо найдётся
На тебя какой Дантес“.
Вот обида — так обида!
Душ холодный, видит Бог.
Как я выпустил из вида
Тот трагический итог?
Жидкий лес на Чёрной речке
И на Мойке суету,
Оплывающие свечки,
И дорогу в темноту.
Нет! Останусь у лэптопа.
Я, коль справки навести,
Не потомок эфиопа...
Так что, Болдино, прости.
 
Я ШПИОН
 
Я шпион-нелегал под прикрытием прессы,
А железные нервы блокируют стрессы.
У меня в голове кодов разные цифры,
Адреса и пароли, и явки, и шифры,
Резиденты, где Темза, где Рейн и где Висла.
Я могу умножать восьмизначные числа.
Я давно овладел десятью языками.
Я душил анаконду своими руками.
Я могу управлять самолётом и танком.
Я на Северный полюс доплыл с аквалангом.
В рукопашной со мной не сравнится Ван
-------------------------------------------------------
Но когда с бодуна, - всё, что знаю, продам.
 
 

Иванов и Рабинович

Драматическая картина с прологом и эпилогом

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРО­ЛОГ:   
                 Обык­но­вен­ный пи­тер­ский шал­ман.
                 Ки­ря­ют Ра­бино­вич с Ива­новым;
                 Один - при "Ро­лек­сах", дру­гой - в кос­тю­ме но­вом.
                 Изоб­ра­зить пы­та­ют­ся кан­кан
                 Рас­кор­млен­ные наг­лые ша­лавы,
                 Что пля­шут от об­ла­вы до об­ла­вы.
                  Но вдруг в шал­ман вры­ва­ет­ся ОМОН.
                  А вмес­те с ним вбе­га­ют са­нита­ры
                  И тут же раз­би­ва­ют­ся на па­ры,
                  И на­чина­ют нас­то­ящий шмон.
                  Но это всё по чь­ей-ни­будь на­кол­ке,
                  Ведь оба про­хин­дея в са­мовол­ке.
 
СА­НИТАР:     
                     Вот где вы, тва­ри!  Чёрт бы вас поб­рал!
                     В ко­торый раз от про­цедур сбе­жали.
                     Гля­ди! В об­новках! Где-ни­будь ук­ра­ли.
                     Всё это - док­тор. Чёр­тов ли­берал.
                     Вя­жи их в спе­ци­аль­ную ру­баш­ку!
                     Вя­жи пок­репче! И на­зад - на Пряж­ку!

ГЛАВ­ВРАЧ:      
                       Ну что, на­бега­лись? Пси­хуш­ка - не кич­ман.
                       Наж­ра­лись вод­ки, огур­цов и са­ла?
                       Вам, Ива­нов, ви­дать, пси­хуш­ки ма­ло!
                       Вас, Ра­бино­вич, тя­нет в Ма­гадан!
                       До­муш­ни­ка с фар­цовкой по­род­ни­ла,
                       Ка­кая-то не­ведо­мая си­ла.

РА­БИНО­ВИЧ:      
                         Да, пом­ню, Ра­бино­вичем я был.
                          А Ива­нов вскры­вал лю­бые две­ри.
                          Но мы те­перь: я - Мо­царт, он - Саль­ери.
                          И это - прав­да! Что­бы я так жил!
                          Хо­тите, в пи­ку ва­шей ме­дици­не,
                          Мы вам сыг­ра­ем блюз на кла­веси­не?

ГЛАВ­ВРАЧ:      
                       По вам ры­да­ет реч­ка Ко­лыма.
                       Вы ко­сите под пси­хов, я же знаю.
                       А я вас здесь от Ко­лымы спа­саю.
                       Вас ле­чат, меж­ду про­чим, за­дар­ма.
                       Вы, как всег­да, в сво­ём ре­пер­ту­аре!
                       Гля­деть про­тив­но мне на ва­ши ха­ри.
                                              

ИВА­НОВ:     
                   Пос­лу­шай, ле­карь! Ты ж мой луч­ший друг.
                   Я - Ива­нов в чет­вёртом по­коленьи.
                   Мой пра- пра- дед го­нял ста­да оленьи
                   И шку­рами снаб­жал весь Пе­тер­бург.
                   Оле­ней нет. От­ку­да взять зар­пла­ту?
                   Я по­нево­ле брал лю­бую ха­ту.
                   Тут по­явил­ся Мо­царт на пу­ти.
                   Ска­зал мне, что я - вы­литый Саль­ери.
                   И рас­кру­тил та­лант мой в пол­ной ме­ре.
                   В на­туре! Чтоб мне с мес­та не сой­ти!
                   Мой ко­реш, Мо­царт, на сво­ей ма­лине
                   Учил ме­ня иг­рать на кла­веси­не.
                   По­это­му, коль на­бегут мен­ты,
                   И за­хотят нас с Мо­цар­том сос­ва­тать,
                   Не взду­май, ле­карь, нас со стра­ху пря­тать.
                   Ведь ты же ге­ний чис­той прос­то­ты!
                   Пусть глав­ный мент, от­менная жло­бина,
                   Уви­дит нас дво­их за пи­ани­но.

РА­БИНО­ВИЧ:      
                          Да, да, мой док­тор, будь­те же доб­ры
                          Дер­жать­ся так, как буд­то нам ме­ша­ют.
                          Мол, Мо­царт и Саль­ери за­вер­ша­ют
                          Со­нату до-ди­ез для дет­во­ры.
                          А мы с Саль­ери, прис­ло­нясь друг к дру­гу,
                          Ис­полним для мен­тов ду­эт и фу­гу.

ГЛАВ­ВРАЧ:     
                       Не ду­май­те, что мент та­кой му­дак.
                       ОМОН с мен­та­ми му­зыки не зна­ют.
                       За­то их учат, как лю­дей хва­та­ют
                       И схо­ду гру­зят пря­мо в ав­то­зак.
                       По­это­му, не на­до - та­ры-ба­ры,
                       Коль не хо­тите уго­дить на на­ры.
                       С ут­ра ми­нистр дол­жен поз­во­нить,
                       Уз­нать, как ле­чат Мо­цар­та с Саль­ери.
                       Он раз­ре­шил для опы­та в карь­ере
                       Сю­да сту­ден­тов луч­ших при­водить.
                       Чёрт с ва­ми, блин! Ко­сите и жи­вите!
                       Го­товь­те для сту­ден­тов по сю­ите. 

ЭПИ­ЛОГ:    
                  И по­вер­ну­лась жизнь, как ко­лесо
                  Или из­бушка на ку­риных нож­ках,
                  Сыг­рав нок­тюрн на де­ревян­ных лож­ках
                  И за­тянув пет­лю, как у лас­со.
                  А Мо­царт и Саль­ери вти­хомол­ку
                  Всё про­дол­жа­ют бе­гать в са­мовол­ку.

 

БАЛ­ЛА­ДА О ШЕР­ЛО­КЕ ХОЛ­МСЕ, ДОК­ТО­РЕ ВАТ­СО­НЕ И МАЙ­ОРЕ ПРО­НИНЕ.

 

Лон­дон. Пол­день. Дождь с ту­маном.
Так­са дрем­лет под ди­ваном.
Ват­сон во­зит­ся с на­ганом
И под нос се­бе бур­чит
На из­люблен­ной ла­тыни:
Дес­кать, Холмс - не Па­гани­ни,
И Скар­латти от Пуч­чи­ни
Ни за что не от­ли­чит.

 

В это вре­мя Холмс нек­ста­ти
Из чех­ла дос­тал Ама­ти
И, усев­шись на кро­вати,
Стал пи­ликать ме­ну­эт;
В такт при­дав­ли­вал мат­рас он.
Тут при­ходит мис­сис Хад­сон:
"Мис­тер Холмс и мис­тер Ват­сон,
Ско­ро - час. Го­тов обед".

 

По­обе­дав, трес­нув вис­ки,
Так­су по­кор­мив из мис­ки,
Мол­ча, Холмс лис­та­ет спис­ки
Са­мых важ­ных сроч­ных дел:
"Ват­сон, вы на­ган соб­ра­ли?
Что-то, ви­жу, вы ус­та­ли.
Уга­да­ете ед­ва ли,
Что я вам ска­зать хо­тел".

 

И, пог­ла­живая так­су,
Так по­хожую на вак­су:
"Нам пись­мо приш­ло по фак­су
Из Рос­то­ва-на-До­ну.
Там чу­дак из Ли­вер­пу­ля
Биз­нес вёл. Его на­дули.
На мос­ту схва­тил он пу­лю
И тот­час по­шёл ко дну.

 

Не имея ар­гу­мен­тов,
Доп­ро­сили кон­ку­рен­тов.
Ад­во­кат сво­их кли­ен­тов
Из-под стра­жи уво­лок.
Ин­терпол раз­вёл ру­ками:
Суд, мол, куп­лен с пот­ро­хами.
Так что, Ват­сон, ход за на­ми,
Чтоб рас­пу­тывать клу­бок".

 

Кан­ды­ба­ет дней те­лега…
В груп­пе "Аль­фа и оме­га"
Их при­ветс­тву­ет кол­ле­га,
Под­полков­ник Лу­кина,
Внуч­ка ле­вого эсэ­ра,
Доч­ка ми­лици­оне­ра,
Грудь де­вято­го раз­ме­ра,
Но под­вижна и ум­на.

 

Не по­меш­кав ни ми­нуты,
Дес­кать, мы не лап­ти гну­ты,
В сыс­ке мы не ли­липу­ты
И без пы­ли на ушах,
К ли­вер­пуль­цу на квар­ти­ру
Едет по­казать ку­миру,
Что из­вестен все­му ми­ру:
"Нет вещ­до­ков. Вот вам - шах".


А в квар­ти­ре пах­нет стран­но.
Ко­жа сор­ва­на с ди­вана
И зи­яет, буд­то ра­на.
Холмс из­дал не­яс­ный звук.
Да, шмо­нали без опас­ки.
Вон рас­сы­пан­ные крас­ки,
Вон бу­тыль из-под "Фе­тяс­ки"
И раз­давлен­ный па­ук.

 

На по­лу ле­жит по­лов­ник,
На сто­ле - ма­тюж­ный слов­ник.
"Вот, то­варищ под­полков­ник,
Пос­мотри­те на пле­вок.
Плю­нул тот, кто две не­дели
Ел од­ни го­вяжьи кне­ли;
Тот, кто тер­пит еле-еле
Ге­мор­рой и стреп­то­кокк".

 

Ват­сон до­бав­ля­ет то­же:
"У не­го пры­щи на ко­же.
Рос­та сред­не­го, по­хоже.
Здесь о шкаф че­сал он лоб".
Холмс ки­ва­ет: "Ват­сон, бра­во!
А те­перь взгля­ните впра­во:
От оч­ков ле­жит оп­ра­ва
И по­ломан­ный лэп­топ.

 

Тут шер­стил бес­це­ремон­но
Не­бо­ящий­ся ОМО­На.
Сом­не­вать­ся нет ре­зона,
Те­невик из выс­ших сфер.
При­митив­ная афе­ра.
Он из ок­ру­женья мэ­ра.
Под­полков­ник, вот вам сфе­ра
Для при­нятья твёр­дых мер".


Лу­кина трёт паль­цем к но­су,
Нер­вно ку­рит па­пиро­су:
От гла­зас­тых не­ту сно­су,
Ведь раз­вя­жут узе­лок.
Ход от­ветный про­воро­нен.
Вот май­ор уп­ря­мый, Про­нин!
И к ана­лизу не скло­нен,
И весь хлам не уво­лок.

 

Вхо­дит Про­нин. Нос, как сли­ва.
На гос­тей взгля­нул спе­сиво:
"У ме­ня аль­тер­на­тива
Ва­шей вер­сии, мон шер.
Не счи­тай­те, что мы  ло­хи.
И не от­пускай­те вздо­хи
Ли­вер­пуль­ско­му прой­до­хе.
Объ­яв­ляю мат вам, сэр!

 

Ли­вер­пуль­цем очень лов­ко
Об­мозго­вана улов­ка.
А це­на ей - пол­литров­ка.
И не на­до - про пры­щи!
Бак­сы свис­тнул и - за мо­ре!
Где-то спря­тал­ся в оф­фшо­ре,
То ль в Со­доме, то ль в Го­мор­ре.
И ищи его, сви­щи.

 

В об­щем, де­ло - ши­то-кры­то…
Тру­па нет. И нет бан­ди­та.
А рос­сий­ская эли­та
Не от­даст вам па­хана.
Вот гля­жу я на Ев­ро­пу -
Всё у вас там че­рез жо­пу.
Ес­ли зав­тра быть по­топу,
Вам же пер­вым - и ха­на.


Так не на­до вы­ше цен­за
Вам ко­сить под экс­тра­сен­са.
Ведь ис­черпан весь до пен­са
К вам до­верия кре­дит".
Лу­кина ку­са­ет губ­ку
И раз­гла­жива­ет юб­ку.
Холмс рас­ку­рива­ет труб­ку.
Ват­сон ухо те­ребит.

 

Не для Хол­мса на­ши коч­ки.
А май­ор, без про­волоч­ки,
Там, где на­до, ста­вя точ­ки,
Дру­желюб­но го­ворит:
"Для ус­пе­хов в жиз­ни лич­ной,
Вот вам ящи­чек  "Сто­лич­ной".
При по­ез­дке заг­ра­нич­ной
Заг­ля­ну на Бей­кер-Стрит".

 

Лу­кина под­хо­дит то­же
Заг­рустив­шая, по­хоже,
И с му­раш­ка­ми по ко­же
(Под мун­ди­ром не ви­дать)…
Холмс, сто­ящий с нею ря­дом,
Грудь ей свер­лит жад­ным взгля­дом,
На­пол­няя слад­ким ядом
Под­полков­ни­чую стать.

 

Так за­кон­чи­лась до сро­ка
Та рос­сий­ская мо­рока,
Где для сы­щика-про­рока
Был  "глу­харь", ни дать, ни взять.
Так что Холмс су­мел про­верить,
Что Рос­сию не по­херить
И ар­ши­ном не из­ме­рить,
И умиш­ком не по­нять.

 

Rado Laukar OÜ Solutions