13 июня 2024  16:30 Добро пожаловать к нам на сайт!

Литературно-исторический альманах

Русскоязычная Вселенная выпуск № 23 

от 15 июля 2023 г.

Русскоязычные Нидерланды

 

Лариса Володимерова

 

Лариса Володимерова поэт, прозаик.Родилась в 1960 году в Ленинграде. Окончила филологический факультет Ленинградского университета. Публикации в Интернете. Публиковала также прозу, пьесы, мемуары, материалы о детском поэтическом творчестве, интервью с писателями. С 1992 г. в Израиле, основатель Русского института литературы, журналистики и драмы в Иерусалиме. С 1997 г. в Амстердаме.

 

СТИХИ

 

        
воланы скрюченной реки 
от раскулаченной державы 
дрожали: снегу вопреки, 
сюда, на запад, набежали, 
как слезы первые любви, 
так слезы поздние разлуки – 
зови по имени, лови, 
река сама дается в руки.
 
                *  *  * 
 
шаровая судьба – зигзаг 
неудачи, возьму за так. 
и желтую наледь собачью – 
впридачу, 
и покурить натощак, 
 
и белого солнца пар 
заиндевелый, скрип 
наста, и из-под нар 
сорванный крик охрип. 
 
полозья врачуют снег, 
смеху-то доупаду! 
разведи меня с родиной, – с ней 
на том свете встречаться надо.
 
                *  *  *                
   
                    # 
 
в «матросской тишине» 
живут мои друзья, 
не знают обо мне – 
им видеться нельзя 
 
ни с солнцем, ни с луной, 
ни с мамой, ни с женой, – 
и дождик заводной 
обходит стороной. 
 
не задевает их 
ни суд, ни перемат: 
в кругу друзей моих 
никто не виноват. 
 
они в глаза глядят, 
не дрогнув, десять лет – 
не много. отсидят, 
но злей не станут, нет!
 
и, бледность отряхнув, 
шагнут они в проем, 
чтоб задержаться тут, 
где были мы вдвоем. 
 
на воле столбовой 
порукой круговой – 
ни мертвый, ни живой, 
не выйдешь по кривой. 
 
сойдет зима на нет, 
растает мерзлота – 
то дым от сигарет 
струится изо рта, 
 
и позади тюрьма, 
где б не сойти с ума, 
где б не забыть о них – 
оставшихся, двоих.
 
                  *  *  * 
 
песок струится и щекочет, 
шуршит и знать меня не хочет, 
и только ночью, отсырев, 
он прекращает бег и рев. 
 
цветок, растоптанный пьянчужкой 
в любовном танце перекрестном – 
как пеной вынесшую кружку, 
разглядывать неинтересно. 
 
прибоем выброшенный остов – 
пичужку, чушку, кочерыжку, 
моих смятений бедный остров 
и девочку вдали, вприпрыжку.
 
 
                                 *  *  *
 
                                                                    саше 
за два года армейских 
впервые 
я тебя вижу 
сквозь морозный рисунок 
стеклá 
ветрового: 
вот ты снова облизываешь искусанные свои вишни, 
но всё беззвучно, как в кино у немого. 
вот ты в москву, москву, опережая сестер запоздалых: 
никого не осталось, не озирайся, все вышли 
на своей остановке, еще в твоем детстве, где вишни 
я для тебя на соседской даче срывала. 
 
но я прильну к метели, состав разгоняя 
вместе с полночью и разлукой – она уже бесконечна, – 
зато наша неявка вечна, когда ни дня я 
не была без тебя, мой ребенок, последний встречный.
 
 
                               *  *  * 
 
да и нет никаких языков, кроме птичьего – 
я точу его клювом, долблю, раскавычивая.
 
 
                 *  *  * 
 
встретиться в середине, 
на пересеченье дня 
в той точке расцвета, 
где меня уже нету 
в помине, 
где нет меня. 
– где ты?!
 
                  *  *  * 
 
догоняй меня, алмаз, 
льющийся из теплых глаз! 
 
где ты спрятал землянику 
в этой хвое расписной? 
не к земле же я приникну! 
 
я привыкну под блесной. 
потянусь через волну – 
а вильнула в камыши, 
не оставь меня одну. 
затаился. не дыши. 
 
опиши мою вину, 
заточив карандаши.
 
                    *  *  * 
 
дай бог тебя встречать лицом к лицу, 
успев и подготовившись к концу, 
открыв глаза и голос заглушая, 
щебечущий, что я уже большая, – 
 
душа, я не заметила твоих 
следов песчаных, слизанных волной, 
когда вошла ты гулко в этот стих 
и поменялась обликом со мной.
 
                     *  *  * 
 
во мне застыли реки и поля, 
под снегом разоренная земля, 
а в жар бросало – перед остываньем. 
 
не сбив дыханья, не напишешь птиц, 
слетающих с простуженных страниц; 
не задержав руки, не бросишь камень 
 
из-под ресниц, стекающих весной, 
где с битой скачет девочка за мной, 
по клеткам меловым, и босоножку 
рисует ангел мой, облокотясь 
на облако изменчивое, – грязь 
он кисточкой снимает понемножку.
                       
                     *  *  *
 
стесняться птицы обнаженной... 
не обнажась, но нежась; в жены 
себя не проча никому – 
 
пророча музыку ручную, 
мурлыча песенку мучную, 
речную вязкую му-му. 
 
всё против шерсти и рябины – 
рябило небо там, на родине, 
где я себя саму забыла, 
пока звала и хороводила, – 
 
но откликалось отражение – 
без выражения, с акцентом. 
сплошь, как таблица умножения, 
зазубрено – в крови пинцетом.
 
                      *  *  * 
 
если можно стихом управлять, 
то – пространством и временем. 
твоим замершим именем, 
вмерзшим по рукоять 
в ять 
и значки полевые 
ромашек: они – пулевые, – 
их вместе с зимою объять.
 
                    *  *  * 
 
я лежала бы в хевроне золотом, 
я б над мертвым морем серебрилась 
всей душой, плескалась в облаках 
у тебя в раскинутых руках. 
 
я бы в глину красную цветы 
распускала, чтоб склонялся ты 
у моей решетки дождевой 
с талой, невской, призрачной водой.
 

 

                   

Rado Laukar OÜ Solutions